Чтение онлайн

других лесопунктах тем, что считает себя то ли главным диспетчером, то ли старшим

помощником директора леспромхоза и всюду распоряжается, всех поучает.

Сдав лошадь, Юра пошел в контору. Сквозь щелявую дверь с табличкой «Начальник

лесопункта» неслись голоса. Слышался сердитый басок с хрипотцой.

– Ты мне план срываешь, понимаешь это или нет! Растравил баб, вот теперь и попробуй

сладить.

Юра остановился, раздумывая, войти или нет. Начальник распекает подчиненного,

неудобно. А впрочем, здесь, в лесу, такие тонкости ни к чему. «Зайду, чего там», – решил он и

шагнул за порог. На него не обратили внимания. Перед столом, стоял белобрысый человек в

широкоплечем и долгополом сером пиджаке, в белых поярковых валенках с блестящими

калошами. На валенки нависали широкие разутюженные брюки. По выражению лица

человека в калошах нельзя было понять, как на него действует разнос начальства. Оно

оставалось равнодушным и тусклым. А взгляд был направлен куда-то в сторону, кажется, на

большой ржавый гвоздь в стене, вокруг которого обсыпалась штукатурка. Начальник долго

кричал, пока не умаялся. Умаявшись, отер пот на лбу и сказал другим тоном:

– Ты, Фиша, вот что, отпусти коз, ну их к лешему...

Белобрысый вытянул трубочкой губы, будто свистеть собрался, поправил легким

прикосновением руки мерлушковую с проседью шапку, но глаз от гвоздя не отвел.

– Нет принципиальности у тебя, товарищ Синяков, – сказал он укоризненно. – Бабы на

тебя нажали, ты уж и осел...

– Согрешишь с ними, Фиша, сам себе не рад будешь...

Юра мало-помалу понял, что произошло в поселке. Распекаемый начальником и был тот

завхоз, который взбудоражил женщин. История эта началась давно. Жители поселка в воен-

ные годы развели коз видимо-невидимо. Беспокойные животные приносили завхозу массу

неприятностей. Они лезли в огороды, воровали сено, обгладывали деревья, мусорили и

пакостили. Со всем этим Фиша, скрепя сердце, мирился, пока чья-то глупая коза не изжевала

завхозовы брюки, вывешенные на забор для проветривания. Тут уж Фиша вскипел. Он решил

разделаться с козами, загнав их в старую конюшню.

– Отпусти их, Фиша, к лешему. Не будешь же вечно держать их в конюшне. Подохнут

ещё без корма. Отпусти, – то ли просил, то ли советовал начальник.

– Если начальник даёт директиву, мне ничего не остается, как повиноваться. Но имей в

виду, товарищ Синяков, когда выявится недостаток сена для конского состава, я

ответственность с себя слагаю.

Начальник махнул рукой. Фиша, поблескивая калошами, вышел. Юра переступил с ноги

на ногу и кашлянул. Начальник сидел за столом, положив большие с узловатыми пальцами

руки на треснутое настольное стекло, замазанное чернилами.

– Можно к вам?

– Заходи. Чего скажешь?

– Я на работу приехал, товарищ начальник.

Синяков осмотрел приезжего критическим взглядом.

– Добро! Люди нужны. Выбирай, какая подойдет должность, сейчас оформим. Хошь

кладовщиком, хошь завом на пекарне, а то можно в помощники к завхозу. Которое устроит. .

Юра пожал плечами.

– Спасибо. Только мне бы не должности...

– Ты чего? – начальник уставился на юношу с явным недоверием. – Не должности?..

– Я лучше на производство. Направьте в мастерскую...

Начальник поморщился.

– Ты что – специалист?

Юноша покраснел.

– Мне хотелось бы попробовать хоть слесарем...

– Да там у нас есть, справляются, – тусклым голосом сказал начальник.

– Что ж, пойду тогда в делянку.

– Как хошь, твоё дело, двигай к завхозу, пусть оформит на довольствие...

3

Завхоза Юра не нашел. «Наверно, с козами управляется», – подумал он и пошел бродить

по улицам поселка. Да, видимо, нелегко здесь достанется. Дела тут, выходит, неказистые. На

всём поселке лежала печать запущенности и бесхозяйственности. Крыши с иных бараков

сползли, стекла в окнах повыбиты, и рамы заткнуты чем попало. Конюшня вся завалена

навозом.

Юра разыскал механические мастерские. Они тоже выглядели неказисто. Дверь висела

на одной петле, вперекос. И чтобы пробраться вовнутрь, стоило немалого труда открыть её.

Огромное помещение казалось пустым. Посреди лежал намет снега, и снег не таял. Из

дальнего конца мастерских неслось постукивание. Значит, там кто-то работал. Привыкнув к

темноте, юноша различил остов мотовоза. Под ним копошились.

– Труд на пользу, товарищи, – сказал юноша подходя.

Из-под мотовоза сначала показались ноги в испачканных мазутом валенках, затем

засаленный ватник и потом огромная шапка-ушанка. Лица не разобрать, потому что оно всё

чернёхонько, только глаза сверкают, как у негра. По росту определил: подросток, может быть,

даже мальчик.

– Как дела, молодой человек?

– Не спрашивайте, дела наши скучные. А вы из леспромхоза или как?

– Приехал на работу.

– К нам?

– К вам.

– Уж не механик ли?

– Конечно, не архиерей...

– Вот и ладно! Может, и пойдут у нас дела, – воскликнул мальчик в ватнике.

Юра развел руками.

– Они у вас и так идут. Начальник говорит, справляетесь...

– Вы серьезно?

– Нет, смешу.

Мальчик бросил на пол гаечный ключ.

– У нас вечно так. Мотовозы стоят, ничего поделать не можем, просим дать настоящего

механика, а нам говорят: «Сами делайте, как умеете».

Скорбная рожица, вымазанная маслом и копотью, была уморительна. Юра засмеялся,

ухватив мальчугана за нос.

– А ты не настоящий, что ли, механик? Иди-ка умойся...

Мальчик резко отстранился.

– Вы рукам воли не давайте.

– Ого! Да ты занозистый...