Чтение онлайн

Бродить по замку никто не запрещает. Просто ребята устают после полетов. А у меня полетов нет.

Вчера я сидел в кресле у окна до ночи. Смотрел на горы и думал о ребятах. Наверное, Леське-скрипачке тут бы понравилось. Настоящий замок, как в фильмах и в книжках. С галереями и переходами и узкими коридорами. С настоящими каминами и факелами.

Ноги болят. Они теперь не перестают болеть. Я пытаюсь ходить, только без Тимура еще не получается. Он говорит, что это из-за того, что мышцы слабые. А я думаю, что просто боюсь.

Тимур не всегда со мной. Ему интересней с ребятами. Там шутят, болтают, смеются. Он умеет дружить. Со мной ему скучно, наверное. Я не обижаюсь. А чего тут обижаться? И мне нравится сидеть здесь в одиночку. Это думать не мешает.

Дверь в библиотеку со скрипом открывается. Я оборачиваюсь. Держа перед собой факел, входит Леку. Видит меня и вздыхает.

— А, это ты… Чего сидишь в темноте?

Я жму плечами. Сижу… нравится.

Леку странный. Фиона простая, может смеяться, шутить. Может быть, потому что совсем молодая, лет на десять старше нас. А Леку много лет. Он строгий. Говорит мало и только по делу. Айше говорит, что он хороший учитель. Я не знаю. Он не разрешает мне ходить на занятия.

— В библиотеке принято книжки читать, юноша. А не в окошки глядеть, — говорит он, ставя факел в крепление на стене. Я зажмуриваюсь. Даже такой свет слишком яркий после темени за окном, — Или у тебя с чтением так же как с полетами?

Краснею. О полетах все говорят. Лейка сказала вчера, что когда ты в небе, о плохом не думаешь. Просто летишь. Как будто ты — часть ветра. И еще, когда летишь, понимаешь что правда, что нет. Что стоит делать, и чего делать не стоит. Наверное, поэтому нас и учат летать.

— Я научусь, — говорю я глухо.

— Летать или читать? — усмехается Леку.

— Читать я умею.

Он встает и идет к полкам. Возвращается через минуту с какой-то книгой в руках. Бросает ее мне на колени.

— Держи. Прочти ее.

Я осторожно беру ее в руки. Тяжелая. А обложка мягкая, как будто из кожи. Надписей нет.

Смотрю на Леку. Мотаю головой.

— Не буду.

— Почему?

— Не хочу.

Старик нагибается, забирает у меня из рук книгу и смеется.

— Вот и с ногами так же, мальчик. Захоти.

Ночью я просыпаюсь от птичьего крика за окном. Резко сажусь и смотрю в ночное небо. Луну пересекает крылатая тень.

Гарпии. Стражи.

Вспоминаю хищный клюв и медное оперение и вздрагиваю.

Уснуть снова не удается. Слишком ярко светит луна. Слишком свеж в памяти вечерний разговор с Леку.

Я пододвигаюсь к краю кровати и свешиваю ноги вниз. Рука привычно тянется к костылям. Одергиваю себя. Надо встать. Самому.

Просто захоти.

Переношу тяжесть тела на ноги и встаю. Ноги сразу же начинают дрожать. Но не так сильно, как еще вчера. Теперь нужно сделать шаг. Делаю глубокий вдох и шагаю вперед. Получается. Я даже не заваливаюсь в сторону. Еще один шаг. И еще один.

Останавливаюсь у окна, прислоняюсь к стене. Со лба течет пот.

Я смотрю на темнеющие горы, на звезды и на светлеющее где-то далеко, на востоке, небо, и понимаю, что все это по-настоящему. Я хожу. Я горбун, калека, урод, но я хожу. И я смогу летать.

Возвращаться в кровать легче и труднее одновременно. Легче, потому что знаешь сколько тебе идти. Всего три шага. Труднее, потому что в ногах страшная усталость. Сажусь на кровать и вместо того, чтобы уложить ноги руками, пытаюсь сделать это сам. Движение дается с трудом.

Но я могу это сделать.

Я ложусь поудобнее, укрываюсь с головой одеялом и принимаюсь мечтать.

Утром самое тяжелое — не смотреть на костыли. Они стоят, прислоненные к прикроватной тумбочке.

Я решительно встаю на ноги и иду в ванную. До нее дальше, чем до окна. Шагов десять, не меньше. Но дойти получается едва ли не быстрее, чем ночью. Ноги словно стали крепче за прошедшие часы. Они болят и подкашиваются, и со стороны я наверное очень глупо выгляжу. Но у меня получается и стоять, и идти.

Не знаю, доковыляю ли до зала занятий. Решаю попробовать.

В коридоре никого. Я вышел с запасом времени. Все еще спят. Иду, придерживаясь одной рукой об стену. Вроде пока не падаю.

Без костылей непривычно. И как-то неуютно. Как будто голый, что ли. Странное чувство.

Прохожу примерно полдороги и сваливаюсь на пол. Пару минут сижу, вдыхая режущий легкие прохладный воздух. Хочется закричать. И спрятаться поскорее, чтобы никто не видел, как я здесь сижу.

Но прятаться вечно — глупо. А от крика никакого толка. Приходится вставать. Иду дальше, опираясь о стену. Считаю шаги. Сбиваюсь на сотом. Потом просто иду, думая лишь о том, как дойти. Коридор кажется бесконечным.

Останавливаюсь у знакомой двери и поворачиваю ручку.

Дошел.

Минут через сорок слышу голоса из коридора. Ребята идут на занятие.

Первыми появляются близнецы. Они как обычно о чем-то спорят.

— Лейка, брось ты эту затею! Ничего не выйдет.

— Еще как выйдет! Ты завидуешь, что тебе первому это мысль в голову не пришла!

— Ну, коне-е-е-чно, — тянет Лата, — Посмотрим, что у тебя выйдет…

— Посмотрим, посмотрим, — ехидно пропевает Лей и замечает меня, сидящего на своем обычном месте — самом дальнем от двери кресле, — Ой, а тебя Тим искал зачем-то…

Я молча киваю ей и Лате и продолжаю наблюдать как комната заполняется людьми. Вскоре в кресло рядом устраивается с ногами Айше. Мы коротко друг другу улыбаемся. Потом она смотрит на Лату, а Лата смотрит на нее. Лейка над ними смеется.

Никто не замечает того, что около моего кресла нет костылей. Наверное, всем просто все равно.

Тимур появляется последним, даже после Фионы. Сразу же идет ко мне.

— Блин, я тебя потерял. Стучался в комнату, думал, ты спишь. Ты что, с утра пораньше что ли сюда приперся?

Поднимаю на него глаза.

— Ага. С утра.

— Ааааа… ну ладно, потом поговорим, — быстро говорит Тимур и плюхается в кресло. Фиона начинает урок. Сегодня она рассказывает о нашем мире — о Земле.

В мире, раньше известном как Эрда, а теперь как Земля, живет людей больше, чем на остальных гранях Кристалла. Ученые Эрды создали машины и механизмы, способные летать, но они же создади оружие, настолько страшное, что им можно уничтожить миллионы людей. Люди Эрды идут вперед, не оглядываясь назад, но у них плохое будущее. Их мир может умереть в любую минуту, ибо они убивают его сами.