Мальчик, не называй меня тётей
Шрифт:
— Тебе показалось.
Он тихо усмехнулся.
— Нет.Я просто тебе тоже нравлюсь.
И в этот момент дверь преподавательской распахнулась.
— Лен, у тебя через пять минут… — начала Марина и резко замолчала.
Потому что увидела нас.
Меня — красную, злую и растрёпанную внутри.
И Артёма, стоящего слишком близко.
Очень.
Неприлично.
Повисла пауза.
Гробовая.
А потом Марина медленно подняла брови.
— Я, пожалуй… позже зайду.
И исчезла обратно за дверью.
Я закрыла глаза.
Всё.
Это конец.
Меня либо уволят, либо я сама умру от нервного срыва.
Артём тихо рассмеялся рядом.
И этот невозможный мужчина вдруг шепнул мне на ухо:
— Кажется, тётя действительно начала переживать.
Глава 7
Глава 7
После второй пары я была выжата настолько, будто разгружала вагоны, а не читала лекцию.
Артём не просто сводил меня с ума — он делал это с каким-то изощрённым удовольствием.
Каждый его взгляд.
Каждая усмешка.
Каждый невинный вопрос, заданный таким тоном, что у меня подкашивались ноги.
И хуже всего — никто, кроме меня, не понимал двойного смысла.
— Елена Сергеевна, — лениво протянул он с первой парты, пока я объясняла тему. — А если риски слишком высокие, но результат того стоит?
По аудитории прошёл обычный студенческий смешок.
А у меня сердце ухнуло вниз.
Потому что смотрел он при этом не в тетрадь.
На меня.
Прямо мне в глаза.
Нагло.
Медленно.
Будто напоминал:«Мы сейчас вообще не про экономику говорим».
Я сжала маркер сильнее.
— Тогда человек должен включить голову, а не эмоции.
Уголок его губ дёрнулся.
— А если эмоции сильнее?
Господи.
Да он издевается.
— Тогда последствия будут неприятными, — холодно ответила я.
— Но запоминающимися, — тихо добавил он.
И снова этот взгляд.
У меня внутри всё вспыхнуло.
Потому что перед глазами мгновенно возникла ночь в поезде.
Тамбура.
Его руки на моей талии.
Его голос возле губ.
«Скажи мне остановиться, Лен».
Я резко отвернулась к доске.
Дыши.
Просто дыши.
— Продолжаем тему, — слишком быстро сказала я.
— А можно ещё вопрос? — снова раздался его голос.
Я медленно закрыла глаза.
Студенты уже начинали хихикать.
Им казалось, что новенький просто любит троллить преподавателя.
Если бы они знали.
— Последний, Артём.
— Обещаю.
Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с таким откровенным удовольствием, что у меня вспыхнули щёки.
— А бывает так, что человек делает вид, будто ему всё равно… хотя на самом деле нет?
В аудитории кто-то тихо присвистнул.
— О-о-о, это уже психология пошла…
— Брат, тебя бросили?
Смех прокатился по рядам.
А я стояла возле доски и буквально чувствовала, как плавится моя выдержка.
Потому что этот невозможный мальчишка сейчас открыто флиртовал со мной посреди пары.
И ему это нравилось.
Очень.
— Артём, — максимально спокойно произнесла я, — если вас настолько интересуют отношения, советую записаться к психологу, а не мешать лекции.
Он усмехнулся.
— То есть ответа не будет?
— Не будет.
— Жаль.
И опять эта улыбка.
Та самая.
От которой ночью у меня дрожали колени.
Я ненавидела его за то, как сильно реагировала.
Пара закончилась мучительно медленно.
Я едва дождалась звонка.
— На сегодня всё, — быстро сказала я, закрывая ноутбук. — Домашнее задание в электронном журнале.
Студенты шумно начали собираться.
Я облегчённо выдохнула.
Сейчас он уйдёт.
Пожалуйста.
Пусть просто уйдёт.
Но когда аудитория почти опустела, я подняла голову — и сердце снова сорвалось вниз.
Артём сидел на месте.
Спокойно.
Расслабленно.
И даже не думал уходить.
Господи.
— У вас какие-то проблемы? — холодно спросила я.
— Огромные.
Он медленно поднялся.
Высокий.
Слишком высокий.
И снова пошёл прямо ко мне.
У меня дыхание сбилось ещё до того, как он остановился рядом.
Непозволительно близко.
— Артём, выйдите из аудитории.
— Боишься оставаться со мной наедине?
— Я не боюсь тебя.
— Тогда почему у тебя голос дрожит?
Чёрт.
Я резко отвернулась к столу, делая вид, что собираю бумаги.
Потому что он опять был прав.
— Что тебе нужно?
Несколько секунд он молчал.
А потом неожиданно тихо сказал:
— Ты.
У меня внутри всё оборвалось.
Господи.
Нельзя.
Нельзя так говорить.
Не здесь.
Не мне.
Я медленно подняла на него взгляд.
И тут же пожалела.
Потому что Артём больше не улыбался.
Вообще.
Он смотрел слишком серьёзно.
Слишком по-взрослому.
И от этого становилось ещё опаснее.
— Послушай меня внимательно, — тихо сказала я. — То, что было в поезде, ничего не значит.
— Для тебя?
— Для нас обоих.
Он медленно шагнул ближе.
Я инстинктивно отступила назад — и почти сразу упёрлась поясницей в преподавательский стол.
Чёрт.
Артём заметил.
Конечно заметил.
Его взгляд потемнел.
— Тогда почему ты сейчас дышишь так, будто я уже тебя касаюсь?
У меня вспыхнуло всё внутри.
Потому что именно это я и чувствовала.