Чтение онлайн

Янко обернулся. Глаза его остановились на бледной как полотно приёмной матери и уж потом перешли на родную мать, лицо которой сразу озарилось счастьем.

Ана не знала, о чём спросил председатель, она не поняла, что отвечал её сын. Она знала и чувствовала лишь одно: там стоит её сын, её Янко, которого она так долго искала, из-за которого пролила столько слёз. Он — живой портрет её покойного Симона. И о чём бы его ни спрашивали, Янко был и останется её сыном.

Янко вглядывался в черты своей матери, не зная, когда и как её живой облик слился с образом, который он носил в себе.

— Что ты знаешь о своём родном доме, об отце, о матери? — спросил председатель, дополняя вопрос присяжного.

Янко повернулся к судьям и рассказал им всё, что знал.

— Ты сразу узнал свою родную мать? — спросил Харди.

— Сразу!

— И всё же лучше знаешь свою приёмную мать, не так ли? — елейно спросил председатель. — Хочешь ли ты остаться у неё, в Германии, на своей второй родине, или хотел бы вернуться в Югославию, к родной матери?

Янко оглянулся. В двух шагах от него стоял Грот, устроивший на своём лице ласковую улыбку, но Янко за этой маской ясно видел хитрость и угрозу, видел эсэсовца в серой каске и с автоматом на груди.

— Итак, — сказал председатель ещё ласковее, — ты останешься здесь, не так ли? С матерью и отцом…

— С отцом Гротом не останусь! — крикнул Янко.

Председатель забеспокоился, улыбка его мгновенно исчезла.

— Мальчик, спрашиваю тебя ещё раз: ты хочешь поехать в незнакомый край, где у тебя нет никого, кроме матери, с которой вы, кстати, говорите на разных языках, или останешься у своих приёмных родителей, которые до сих пор преданно заботились о тебе и которые в будущем удвоят и утроят свои заботы? Хочешь ли остаться в городе, где у тебя много школьных друзей и где ты можешь учиться, посвятив себя любому призванию?

Янко не ответил. Он не мог ответить. Перед глазами у него проходили картины раннего детства и последних месяцев, он видел обеих матерей, одинаково ласковых и добрых, видел обоих отцов. Родной отец смотрел на него гордо и тепло, приёмный — лукаво и бездушно. Видел дом среди деревьев, белую дорогу под полем, слышал…

— Ты любишь свою родную мать? — услышал он вдруг голос Харди.

Янко взглянул на мать.

— Люблю! — ответил он, не обернувшись.

— Ты хочешь вернуться к ней? — спросил молчавший до сих пор присяжный Брид.

Перед Янко возникли освещённые солнцем горы, на ветвях над ними краснели спелые яблоки, со двора, где отец запрягал лошадей, слышались его ободряющие возгласы, а из дома доносилась песня матери. И вот уже с её песней слился смех школьных товарищей и ребят со двора огромного жёлтого дома. И вслед за тем в окне появилась приёмная мать, она ласково махала ему рукой…

— Ты хочешь вернуться к своей родной матери? — спросил и левый присяжный.

Доктор Мравляк при всей своей выдержке и уравновешенности, не усидел на месте. Он видел, какая борьба происходит в душе Янко. Победят ли воспоминания детских лет, или, несмотря на присутствие родной матери, они окажутся слишком слабыми? Если он на вопрос присяжных не ответит утвердительно, процесс проигран.

Он направился к столу председателя.

Грот, испугавшийся, как бы Янко не вздумал вернуться к своей родной матери, тоже подходил к столу.

— Господин председатель! — начал было он.

— Господин председатель, — перебил его доктор Мравляк, — позвольте заметить, что подобный вопрос при создавшихся обстоятельствах представляется мне несколько преждевременным…

Казалось, появление доктора Мравляка и Грота было на руку председателю. Он тут же встал, покровительственно посмотрел на присяжных и официально объявил:

— Слушание дела окончено.

Оба присяжных вскочили. Особенно ретиво протестовал тот, что сидел справа, но председатель не изменил своего решения.

— Слушание дела окончено, — членораздельно повторил он. — Всё ясно. Определение суда будет объявлено через неделю.

Не сказав больше ни слова и никого не удостоив взглядом, он направился к выходу. Присяжные удивлённо переглянулись и, немного помявшись, двинулись за ним.

В зале никто не шелохнулся.

Первым опомнился Грот. Он шагнул к Янко и крепко схватил его за руку.

— До вынесения приговора мальчик мой! — бросил он подходившему к Янко доктору Мравляку. — А там мы посмотрим, чьим он будет! — И, злобно хихикнув, потащил Янко за собой.

Когда доктор Мравляк и Ана вышли из здания суда, машина Грота уже мчалась по улице, увлекаемая потоком автомобилей.

— Куда мы едем? — спросил Янко, когда машина, выбравшись из городской толчеи, покатилась по широкому прямому шоссе.

— На море! — ответил Грот.

— На море? — удивился Янко. — Без мамы?

— Мама приедет через пару дней. Впрочем, я тоже с тобой не останусь. Но тебе не будет скучно. Будешь жить в интернате у самого моря.

Мысль о море привлекала Янко. И всё же было непонятно, почему Грот повёз его одного, без матери, до окончания процесса. И не дал ему проститься ни с ней, ни с родной матерью.

С тревогой и смятением в глазах поглядывал он на Грота, но тот, будто не замечая этого, шумно рассказывал об интернате. А Янко уже расхотелось на море. Скорей бы домой, скорей в Хаймдорф! Решение найдено, и езда по горному краю даже увлекла его. Часа через полтора они приедут, а там он знает, как быть.

Неожиданно Грот затормозил перед сельским рестораном.

— Пора обедать!

Янко было не до еды. Лучше б ехать без остановок и поскорее попасть в Хаймдорф.

— Сколько нам ещё до дому? — спросил он, когда они снова сидели в машине.

— Через Хаймдорф мы не поедем, — сказал Грот как нечто само собой разумеющееся.

Янко вздрогнул.

— Почему?

— Эта дорога живописнее, к тому же по пути мне нужно провернуть одно дельце. Впрочем, к вечеру будем на море.

Гроту было всё равно, что подумает Янко. Перед ним маячила определённая цель, и он стремился достичь её как можно раньше. Машина, обгоняя всех подряд, с умопомрачающей быстротой глотала километры. Долина вскоре расширилась, горы пошли на убыль, и наконец шоссе потянулось по бескрайней унылой равнине.

В небольшом местечке автомобиль остановился. Янко битый час ждал Грота, а потом они пошли купаться.

— И машине нужен отдых. Не то опять лопнет шина.

На пляже у широкой полноводной реки они пробыли, пока не спала жара. Новая остановка была в Бременгавене, который Янко сразу узнал. Здесь у Грота было особенно много дел. Они поехали дальше, только когда на улицах зажглись огни. Поначалу Янко ужасно раздражали фары многочисленных встречных машин, но вот они как-то незаметно начали тускнеть, шум потихоньку отдалялся и замирал вдали. Его клонило в сон. Янко отчаянно гнал его от себя, стараясь определить, по какой дороге и куда они едут. Но схватка со сном длилась недолго и кончилась его полным поражением.