Чтение онлайн

— Ты такая смелая девушка, — говорю ей.

— А ты свинья.

Я втягиваю ее нижнюю губу в рот, царапая ее зубами, прежде чем снова отпустить. Потом резко отпускаю девушку и делаю шаг назад, прежде чем сделать что-нибудь глупое, например, снова поцеловать ее.

— Раздевайся, птичка, принимай душ, — велю ей, — я позволю тебе некоторое подобие нормальности, прежде чем лишу его.

— Знаешь, это жестоко, — говорит она мне, словно отказываясь от борьбы за то, чтобы я вышел из комнаты.

Она стягивает рубашку через голову, обнажая напряженные и подтянутые мышцы живота. Серебряная сережка блестит у нее в пупке, а на боку над ребрами выгравирована еще одна татуировка.

Я сразу понимаю свою ошибку.

Ее изгибы, все они выставлены на всеобщее обозрение прямо сейчас: впадина ее талии, голые бедра. Ее грудь покрыта кружевным укороченным топом, напоминающим бюстгальтер, но не таким поддерживающим. Не знаю, как они это называют, но он ничего не скрывает. Я вижу очертания ее груди, соски, просвечивающие сквозь полупрозрачный материал. Грудная клетка быстро двигается, ее дыхание становится частым.

Затем она переходит к своим маленьким шортам и стаскивает их со своих подтянутых ног, выходя из них, пока не остается только в этом крошечном лифчике и трусиках.

Ебать колотить.

Я думал, что чувствовал боль раньше, но смотреть на такую женщину, как Рен, и не иметь возможности даже прикоснуться к ней не просто чертовски больно. Это сущая пытка.

Я задираю подбородок к потолку, глядя на маленькую птичку передо мной, огненное желание горит в моих венах так горячо и мощно, что мне требуется все, чтобы не сломать и не сорвать остатки одежды с ее тела. Я чувствую, как мои ногти впиваются в ладони, острые края прорезают кожу, позволяя каплям крови утонуть под ногтевым ложем.

Блядь.

Я был свидетелем того, как ногти выдергивали из пальцев, мозги разлетались по стенам, и все же я не могу видеть обнаженную взрослую женщину, не реагируя, как мальчик-подросток!?

Это картинка действительно грубо имеет меня в зад, когда я смотрю на нее и хочу ее, но не прикасаюсь к ней.

Она не отрывает своего зеленого взгляда от моего, ни разу не поворачиваясь спиной к монстру в комнате, и включает душ, давая воде несколько секунд нагреться, прежде чем ее босые ноги скрипят по плитке на полу ванной, и она перемещается, под душ, все еще в нижнем белье.

Стекло тут же запотевает, и только тогда, когда у нее есть хоть какая-то защита в тумане стекла, она снимает остальную одежду, бросая мокрое кружево в угол душевой.

Она стоит под брызгами, вода с силой обрушивается на ее обнаженное тело. Стекло уже запотело, но я все вижу: изгиб ее груди, то, как они выпячиваются, когда она выгибает спину и наклоняет лицо к воде.

Проклятая сирена.

Вода смачивает ее рыжие волосы, выпрямляя кудри, и они липнут к ее спине. Ее задница круглая и тугая, задорная, идеальная для руки, чтобы сжимать, ласкать и шлепать. Она подняла лицо к душу, позволяя воде смачивать кожу и катиться по ней. Капли перекатываются между губами, прилипая к ресницам.

Отвернувшись, я подхожу к туалетному столику и хватаюсь за мраморную стойку.

Я не могу просто оставить ее здесь одну, хрен его знает, какие неприятности она доставит, но если останусь здесь дольше, то думаю, что могу просто присоединиться к ней в этом душе. Был ли я когда-либо так искушен раньше?

Нет, никогда не было необходимости поддаваться искушению, я мог просто получить то, что хотел.

Но она, она дочь заклятого врага. Оппозиция. Ублюдок, угрожающий моей семье и моему городу.

Даже напоминаний недостаточно, чтобы подавить возбуждение.

Она даже не знает, кто она. Почему она здесь.

Я твердо стою у стойки, руками сжимаю мрамор достаточно крепко. Уверен, что смогу его разбить, но даже я знаю, что не суперчеловек, и это дерьмо не сломается под давлением, в отличие от меня, верно. Ну пока что.

Наконец душ выключается и открывается стеклянная дверь.

Я ловлю ее отражение в зеркале над туалетным столиком, и если я думал, что видеть ее раньше было плохо, то видеть ее такой, как сейчас — это агония.

Мокрая кожа, капли воды стекающие по изгибам, следуя всем линиям ее тела, я бы хотел, чтобы мой язык мог их проследить, рыжие волосы прилипшие к спине. Розовая кожа, широко раскрытые глаза.

Так невинно.

Дерьмо.

Дерьмо.

РЕН

Есть что-то вдохновляющее в мужчине, поставленном на колени вашим телом. Я вижу это ясно как день: он хочет меня, и это, блядь, убивает его.

Хорошо.

Надеюсь, увидев меня, он рассыплется на части внутри. Я надеюсь, что это выворачивает его наизнанку и заставляет его сердце бешено колотиться.

К чему я не готова, так это к моему собственному желанию, пылающему как ад в глубинах моего нутра. Это больно, травмирует, и все же, как бы ни старалась контролировать себя, я также сильно хочу его.

Если он чудовище, то кто я тогда?

Этот человек похитил меня, ради всего святого. Я ударила его ножом, и все же, моя киска сжимается, становясь мокрой, от похоти мозги затуманены, а границы между нами стираются.

Можно же попробовать, конечно. Просто прикосновение, легкая ласка.

Нет.

Я не буду этого делать. Он может продолжать хотеть меня, может продолжать войну с самим собой, но я не доставлю ему удовольствия, чтобы после этого тот пустил мне пулю между глаз. Потому что именно так это и закончится. Он не сказал этих слов, но я не дура. Потому что ни за что не уйду отсюда с бьющимся сердцем в груди.

Грустно, что моя жизнь оборвется всего в двадцать три года, но я не боюсь конца.

Я выдергиваю полотенце из сложенной стопки рядом с душем и обматываю его вокруг тела, а затем беру другое и завязываю его вокруг волос, собирая мокрые пряди на макушке тюрбаном. Теперь когда я прикрыта, его глаза становятся пустыми, с легким удивлением во взгляде.

— Ты закончила?

— Да.

— Хорошо.

Резко, коротко и холодно, как лед.

Когда я следую за ним в свою комнату, в моей голове формируется план. Мужчина хочет меня — это очевидно, и если я смогу подобраться к нему достаточно близко, возможно, смогу использовать это в своих интересах. Он носит с собой пистолет, может быть и другое оружие, мне просто нужно его найти.