Чтение онлайн

Ему не требовалось ни кричать, ни повышать голос, если он был чем-то недоволен или сердился. Наоборот, Вальтер начинал говорить глубоко, низко, а звук голоса будто понимался из самой его массивной груди, собирая по пути всю силу. В такие минуты в его немецком непривычно трепетала «р» в каждом слове.

Как меня приводил в восторг его родной немецкий! А как притягательно он сводил губы на словах «zum», «rum» и подобных им. Как соблазнительно Вальтер приподнимал уголок губ на словах с долгими «и», «е»… Я старалась улавливать все детали, все тоны, интонации и позднее исправляла в своей речи, приближаясь к нужному акценту. Ни один курс фонетики и артикуляции не стоил одного дня бок о бок с господином Брандтом. А уж тембр его голоса я бы различила в любом многоголосье. Когда же Вальтер говорил о чём-то не очень приятном или тяжёлом, он поводил одним плечом и кривил уголок губ. А если его что-то искренне забавляло, обычно он сдержанно улыбался, почти не размыкая губ, зато глаза отражали его заинтересованность.

Знал бы он, что он делает с моим хрупким сердцем в такие мгновенья! Я бы всё отдала, только бы всегда видеть господина Брандта в хорошем расположении, а лучше всего – быть самой причиной приподнятого настроения. Он словно стеснялся открытой улыбки или смеха, тогда как Макс только не валялся по полу, когда что-то его забавляло. Он вовсю отдавался хохоту, хлопая себя по бёдрам.

Господин Брандт редко смотрел мне в глаза. Но если его взгляд встречался с моим, обоим от этого становилось неловко. Или мне только чудилась эта глупость, что мы оба словно терялись – такой интимной и неловкой казалась зрительная связь. Не знаю, что заставляло его прятаться, но про себя всё понимала – я ужасно боялась, что глаза выдадут мою любовную тайну при неосторожных переглядках. Он то смотрел вдаль, на манжету пиджака, на бумаги и мог совершенно внезапно перевести взгляд прямо мне в глаза и снова равнодушно и скоро отвести.

Он всегда говорил со мной только по-немецки даже если рядом был Макс и не считал это неприличным. Спокойный голос внушал мне уверенность – надо мной не засмеются из-за ошибки или забытого слова. А я всякий раз держалась так, будто сдаю самый сложный экзамен.

Брандт напоминал мне самого привлекательного преподавателя, к которому хочется прилипнуть с любым вопросом, любой мелочью, лишь бы только он уделил внимание тебе. Но так боязно. Кажется, что он скажет мне, если я сверну разговор или начну диалог на другую нерабочую тему:

– Зачем это, Маргарита? – с укором спросит Вальетер и навсегда отобьёт желание смешивать темы. – Какое это имеет отношение к задачам?

С каким вопросом я бы пришла к нему? И когда? Рабочий день завален рабочими делами: встречами, переговорами, выездами, сопровождениями, под конец – припорошён деловыми документами. Мои наивные вопросы могли бы даже смутить его и невольно отвлечь от офисной рутины. Но только я решалась пойти поболтать с ним, пригласить оторваться на кофе-брейк, как что-то случалось: прибегала с заданиями Леночка, заваливался балагур Макс, Дора жаловалась на что-то или заявлялся сам Вальтер. Конечно, с работой. Давал мне указания. Тогда, первое время, мне стоило немалых сил собраться и внимательно слушать его, не угукать и не агакать каждые две секунды во время его пояснений. Когда он уходил, я бросалась на задания с отчаянием и азартом бравого солдата в рукопашном бою. Никаких перерывов и отвлечений! Если Брандт сказал подготовить бумаги к 15 часам, в 14-55 он должен увидеть меня на пороге их кабинета.

Однажды у меня всё же появился шанс начать своё культурологическое нашествие на бедного, ничего не подозревающего господина Брандта.

Я была у них и вычитывала пресс-релиз Макса, пока тот по-русски делился читательскими находками с Вальтером:

– Нахохотался на год вперёд, не шучу.

– Напиши мне название. Звучит забавно, но серьёзно.

– Да я понял, что это – годная штука уже в самом начале, – Зенф потянулся за бумагой. – Ну, сам посуди: рассказчик – мастер по ремонту телевизоров, ещё и это сборище на Венере! Всё, больше ни слова не скажу, читай сам. Вот.

– Надо будет заглянуть в книжный, – Брандт положил записку в блокнот.

– Башка раскалывается ужасно просто, – внезапно пожаловался Макс и поморщился.

– Возьми у Лаврецкой таблетки, – посоветовал Вальтер.

– Жмотит, блин.

– Что?

– Не хочет давать. Говорит, слишком часто у меня голова болит. А я же не отказываюсь от работы. Бред. Говорит, к святому Феодосу обращайся.

– Пользуйся, – усмехнулся Брандт.

– Да я с радостью, – потянулся Макс. – Только что-то мне подсказывает, что святой Феодос с таблеткой лучше, чем святой Феодос без таблетки.

– Какие у вас планы на выходные? – Вальтер резко сменил тему.

– По самые помидоры буду в помидорах. Трудовое воспитание продолжается.

– Понимаю.

– Да ладно? Я всегда думал, ты городской. Или у вас дача?

– С чего ты взял? У нас с отцом дом за городом всегда был.

– Вот оно что. Уже представил тебя в «Трабанте» с мешком удобрений, – засмеялся Макс.

– Рита, – внезапно ко мне обратился Вальтер. – Почему Вы молчите?

– Работает человек, – серьёзно ответил за меня Макс.

– Да нет, я готова, – мне пришлось соврать, потому что весь их диалог никак не могла сосредоточиться на чтении, а уходить к себе я посчитала преступлением против своих интересов.

– Но я думала, вы только… Выходные? – я сделала вид, что размышляю. – Ничего интересного: работа, учебные дела. Я ведь всё ещё студентка. А можно вопрос?

– Хоть сто! – Макс внимательно и выжидающе смотрел на меня.

– Конечно, – с готовностью присоединился Брандт.

– Только он не по работе, – давай, тяни ещё больше! – А что такое «Трабант»?

– О-о-о, – засмеялся Макс. – Вам двоим надо о многом поговорить!

– Машина, – с улыбкой ответил Вальтер. – Небольшая и не самая лучшая.

– Маленькая такая, забавная. Как наша «Ока» или «Запорожец», – добавил Зенф для ясности. – Автосимвол ГДР! Вальтер, я прав?

– Верно. Скорее, похожа на ваш «Запорожец», Макс правильно отметил.

– Такой же стыд на колёсах.

– Да ладно тебе! – рассмеялся Брандт. – Ты знаешь, сколько даже за таким ужасом приходилось в очереди стоять.

– Теперь ясно, – запоздало ответила я и, кажется, начала краснеть от стыда – была же у нас и история Германии и страноведение, а я такого не знала!

Как бы я ни влюблялась в Вальтера, видя его теперь каждый день, больше всего я держалась Макса и обращалась к Максу по мелочам, если того требовала ситуация в офисе. К Зенфу в помощники я попала постепенно. В то время ему довольно часто перепадали его любимейшие рекламные проекты. Сначала я не решалась открыто что-то спросить или даже посоветовать самому Максу, глядя на очередную задачу. Только изредка наблюдала, как он работает, рассуждает вслух, пока ждала со своим скучными бумажками Вальтера у них в кабинете. Но уже после двух-трёх моих подсказок и вопросов он начал приглашать меня для обсуждения или совета. Конечно же, не в ущерб моей основной работе.

Несмотря на вовлеченность в работу с Зенфом, я незаметно наблюдала за Вальтером. Каждый раз в конце рабочего дня, находясь с ними в кабинете, я безошибочно определяла шаги Доры в коридоре и понимала – они покидают офис в разное время. Когда она уже цокала на выход, Брандт ещё и не думал собираться. Это меня подбадривало.

Всякий раз, когда я видела их вместе на парковке после работы, настроение портилось на весь вечер. Я ругала себя опять и опять за бессмысленную ревность к человеку, с которым мы всего однажды проехались и поболтали в машине. С чего бы вдруг мы стали встречаться? Только потому что я новое лицо в офисе и я моложе? В таком случае я очень бы обидела Брандта этакой его легкомысленностью в своих фантазиях.