Чтение онлайн

— Скушай того, скушай этого, — предлагала старуха.

Несмотря на его отнекиванья, ему положили на тарелку всякой еды и, между прочим, прекрасного вареного картофеля; но, к несчастью, хозяйка принесла этот картофель в своем грязном, засаленном фартуке и выложила его своей костлявой рукою.

Ян ничего не ел, к великому огорчению радушной старухи.

— Надо ему чем-нибудь подкрепиться, — говорила она, и Ян не знал, как ему отделаться.

— Не хотите ли яиц? — предложила Бидди.

— О, с удовольствием! — воскликнул Ян, искренно обрадовавшись.

«Курица — опрятная тварь, — думал он, — по крайней мере, хоть яйца можно будет есть».

Бидди своей утиной походкой ушла в амбар и вернулась с тремя яйцами.

— Хотите всмятку или яичницу?

— Всмятку, — ответил Ян из благоразумной предосторожности.

Бидди взглядом искала какой-нибудь кастрюльки.

— А вот кипит, — заметила бабушка, указывая на большой котел, в котором вываривалась куча грязного белья.

Бидди опустила туда яйца.

Ян в душе молил бога, чтобы они не полопались. Два яйца дали-таки трещины, но он взял себе третье, и этим ограничился весь его обед.

В это время прилетел черный дрозд и уселся на пороге.

— Ах, Джек! — воскликнула старуха. — Где ты был? Я думала, что ты совсем пропал. Знаешь, Ян, я спасла Джека от руки охотника (будь он неладен! Должно быть, это был «оранжевый»). Теперь мой Джек поправился и прилетает сюда, как к себе домой. Джек, воды не трогай! Убирайся!

Хорошенькая птичка подскочила к ведру с чистой водой и стала купаться.

— Вы посмотрите на этого разбойника! — кричала старуха. — Пошел прочь из печки!

Дрозд уже успел влезть через открытую заслонку в потухшую, но еще горячую печь.

— Он себе греет ножки. Ах, бедовый! Когда-нибудь не заметишь, затопишь печь и сжаришь его живьем. Мне хочется свернуть твою хорошенькую шейку, чтобы спасти тебе жизнь!

Она выгнала дрозда, ругаясь на словах, но в то же время нежно лаская его.

Ян забрал свои растения с ярлыками и распростился.

— Прощай, мальчик! Приходи еще, да поскорее, — сказала старуха. — Приноси опять трав. Прощай и будь здоров. Я думаю, что не грех это сказать, хотя знаю, что ты — праттисон, а они все пойдут в ад. Ты славный мальчик, и мне ужасно жаль, что ты — праттисон.

Вернувшись к Рафтенам, Ян застал на столе свой прибор, хотя все уже давно пообедали.

— Иди, покушай, — сказала м-сис Рафтен с материнской заботливостью. — Я поджарю тебе мяса. Через пять минут оно будет готово.

— Я уже обедал у бабушки Невиль.

— Да, я знаю.

— Вероятно, она одною лапою мешала тебе чай, а другою намазывала варенье на хлеб? — язвительно спросил Рафтен.

— Может быть, она сварила для тебя своего любимого дрозда? — сказал Сам.

Ян покраснел. Очевидно, все имели понятие о том, какой прием его ожидал. Однако ему неприятно было слышать насмешки над доброй старухой. Он горячо возразил:

— Она приняла меня как нельзя лучше.

— Все-таки скушал бы ты мяса, — сказала м-сис Рафтен.

Как заманчива была мысль о сочном куске мяса! Как кстати пришлось бы оно на голодный желудок! Однако насмешки возмущали Яна. Ему хотелось вступиться за бедную бабушку, которая охотно отдала все, что у нее было лучшего, отдала все свое достояние, лишь бы радушно принять гостя. Пусть же Рафтены не узнают, с каким удовольствием он закусил бы теперь! Из уважения к старухе он в первый раз в жизни солгал.

— Нет, благодарю вас. Я совершенно сыт. Бабушка Невиль отлично накормила меня.

И, преодолевая муки голода, он взялся за вечернюю работу.

— Удивляюсь, где Калеб достал березовой коры? — сказал Ян. — Если бы нам отыскать еще хороший кусок для посуды!

— Я догадываюсь, где. Он шел через лес Бёрнса. В нашем лесу березы нет. Мы тоже там добудем.

— Ты попросишь у Бёрнса?

— Нет. Кто дорожит старой березой? Мы пойдем и возьмем, когда он не будет смотреть.

Ян колебался. Сам уж приготовил топор.

— Это будет военный набег в страну неприятеля. Теперь все воюют. А он один из папиных «друзей».

Ян пошел, но в душе продолжал сомневаться, честно ли они поступают.

Черная или речная береза.

Красное дерево.

Около межи они нашли толстую березу и принялись обдирать с нее кору. Вдруг в отдалении показался высокий мужчина с маленьким мальчиком. Очевидно, они бежали на стук топора. Сам шепнул:

— Это старый Бёрнс! Надо удирать.

Им необходимо было спасти топор и самих себя.

Они успели благополучно перескочить через изгородь, а Бёрнс ограничился тем, что посылал им вдогонку ругательства и угрозы. Ему ничуть не жаль было дерева, так как лес в их стране ценился нипочем; но, к несчастью, Рафтен рассорился со всеми своими соседями, и потому Бёрнс готов был сделать из мухи слона.

Его сынишка, на вид поменьше Яна и Сама, подбежал к меже и стал кричать:

— Рыжий, рыжий! Ах ты, рыжий вор! Погоди, уж задаст тебе мой папа! Бессовестный Рафтен, Бафтен, Страфтен…

Он подыскивал еще какие-нибудь оскорбительные слова.

— Воины убежали и спасли свои скальпы, — сказал Сам, преспокойно укладывая топор на обычное место.

— Все потеряно, кроме чести, — заметил Ян.

— Кто этот мальчишка?

— Гай Бёрнс. Я его знаю. Он всегда подличает и лжет страшно. Он получил приз — большую щетку — за то, что был самым неряшливым ученикам в школе. Мы все голосовали, и учитель дал ему щетку.

Приз Гая Бёрнса.