Чтение онлайн

— Буду ждать тебя рядом, на углу, ровно в девять тридцать. Но если ты не появишься, вернусь сюда. И буду ждать, пока твоя жена не вернется домой. А если ваши соседи спросят, кто я, то все расскажу им. Черт побери, я покажу им фотографии. У меня куча фотографий, Пол, ты не знал об этом? Я ведь из поколения тех отмороженных миллениалов, кто фоткает все подряд, и у меня есть целая куча наших с тобой снимков в обнаженном виде… Ты мирно спал и не ведал о том, как я щелкала фотокамерой смартфона, не так ли? Но я буду выкладывать по одной такой фотке в день в Фейсбук и Инстаграм, пока не разрушу твою жизнь так же, как ты разрушил мою. Ты разбил мне сердце, подлец.

Кензи развернулась и убежала, прекрасно понимая, что наплела с три короба. Она вообще не собиралась возвращаться сюда. И не делала никаких фотографий. И он не разбивал ей сердце. Но ее ложь могла сработать, и ей оставалось только подождать и посмотреть, поверил ли он ее блефу.

Пол встретил ее на следующее утро ровно в девять тридцать возле банка. Даже не поздоровавшись и не взглянув на нее, всучил ей пухлый конверт.

— А теперь оставь меня в покое, — бросил он перед уходом.

Кензи направилась прямо домой; ее сердце колотилось от радости. Зайдя в квартиру, она высыпала деньги на кровать. Сначала быстренько посчитала их, затем повторила процесс медленно, наслаждаясь ощущением хрустящих купюр в руках. Пятьдесят тысяч долларов. Она еще в жизни не видела столько денег, и это было потрясающе.

Кензи позвонила Джей Ару и, когда тот взял трубку, с ходу сообщила:

— Он заплатил.

Она могла представить его усмешку на другом конце.

— Ну не девочка, а золото! Только не трать все разом.

Кензи потратила пятнадцать тысяч на проживание и обучение в следующем семестре. Остальное пошло на оплату годового пребывания матери в доме престарелых «Оук медоуз».

Три месяца спустя она столкнулась с Полом на Сиэтлском фестивале уличной еды, где работала в фургоне мексиканских закусок. Его родители жили в Сиэтле, поэтому он и приехал в город. Когда подошла его очередь делать заказ, Пол побледнел, но заплатил за шесть такос с разной начинкой, сделав вид, что не знает ее. Она видела, как, вернувшись к семье, он начал раздавать еду.

Ушел, не оглянувшись.

…Кензи глубоко вздохнула, смывая из памяти мысли о Поле. Теперь ей нужно сосредоточиться на Дереке. Он богаче Пола и тоже, кажется, наладил семейную жизнь, хотя у него даже не хватило смелости сказать ей лично, что их отношения закончились.

Что ж, раз уж все кончено, то так тому и быть. Однако переговорам еще только предстоит начаться.

Прогулка уже поднадоела. Кензи собиралась поймать такси на Бродвее, и чем ближе подходила к этой оживленной улице, тем реже встречались особняки. Вновь вернулось жутковатое ощущение преследования. Достав телефон, Кензи зажала его в руке, а потом услышала за спиной шорох. Настороженно, резко развернулась, но опять никого не заметила.

Но, черт возьми, она же чувствовала чье-то скрытое присутствие! Под чьим-то тайным, но назойливым взглядом по ее коже побежали мурашки. Она продолжила путь, на сей раз ускорив шаг.

Внезапно из темноты выплыл голос:

— Привет.

— Кто там? — Каким же противно писклявым и испуганным показался ей собственный голос. — Привет…

Громоздкая длинная тень, приближаясь к ней, постепенно обрела человеческие очертания. Все ее тело застыло в напряжении. Но вот свет тусклого уличного фонаря упал на темную фигуру, и Кензи поняла, что эта личность ей вроде бы знакома.

— Джулиан, — удивленно произнесла она, когда черты его лица стали более четкими. Напряжение сменилось таким мощным облегчением, что у нее едва не подогнулись коленки. — Господи, ты до смерти напугал меня… Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя.

Кензи не помнила, когда в последний раз видела Джулиана. Должно быть, прошел уже год, если не больше. Он подходил к ней, раскинув руки, словно для объятий. Кензи невольно отступила, заметив столь странный для него жест. Что это он надумал? Они еще в жизни не обнимались, этот чувак не любит даже руки пожимать. У него что-то вроде бактериофобии, и она помнила, что он вечно таскается с пачкой антибактериальных салфеток.

Сегодня он, правда, в перчатках. Хотя на улице не так уж холодно…

— Джей Ар с тобой?

Джулиан не ответил. Просто улыбнулся.

Последним воспоминанием стал его кулак в перчатке, приложившийся к ее скуле сильным ударом. Ее колени подогнулись, и она провалилась в черноту.

Левая рука Дерека держала руль, а правая лежала на коленях Марин. Мелочь, маленький жест, но его ладонь на ее ноге свидетельствовала о достигнутых за выходные успехах.

Он оказался прав — им необходимо было уехать на выходные. Идея поездки в Уистлер родилась у Дерека, и он организовал ее тайно. Вечером после того, как Марин перевела двести пятьдесят тысяч долларов человеку по имени Джулиан, заплатив за убийство любовницы Дерека, ее муж пришел домой, вручил ей поздравительную открытку и спросил, есть ли у них шанс начать все сначала.

Марин не понимала, что изменилось. За день до этого он надумал порвать с Маккензи, но практически сразу захотел вернуть ее. Однако что-то все-таки изменилось. Он выглядел по-другому. Потянувшись к ее руке, он стал снова Дереком, которого она помнила, Дереком, за которого вышла замуж.

— Прошло двадцать лет, Марин, — сказал он, страдальчески взглянув на нее. — Ты согласилась бы прожить их снова, если б выпал такой шанс?

Разумеется, согласилась бы. Они прожили вместе два десятилетия, и в целом хорошо прожили, не считая одной-единственной ошибки, совершенной Дереком в начале ее беременности. До последних шестнадцати ужасных месяцев — их Марин считала полностью своей виной — в семье царил прочный мир. Предложение праздничной поездки могло показаться неожиданным, но ведь когда-нибудь надо начинать жить дальше. Разве не это ей нужно? Разве она не хотела вернуться к нормальной жизни?

— Да, я вновь дала бы согласие.

Через час они упаковали дорожные сумки, закрепили лыжи на крыше машины и сообщили Сэйди, что уезжают в горы.

Оба они не идеальны. Оба не без греха. Нет в мире ни совершенства, ни постоянства. Но все меняется, и наконец, кажется, им удалось перевернуть страницу прошлой жизни. Подпевая «Нирване», муж поглаживал ее колено. Марин не раздражала его ласка. Такое ощущение, что их близость восстановилась. Ее чувства ожили, она вновь обрела саму себя. Похоже, им выпал реальный шанс начать с начала.

Борьба за выход из отчаяния непроста. Не бывает так, чтобы из-за одного хорошего события все остальное вдруг также улучшилось и — аллилуйя — все твои дерьмовые дни остались позади. По крайней мере, у Марин так не получалось. Но сегодня выдался хороший день после долгих месяцев жизни на дне черной пропасти.

Дерек заехал на подъездную аллею, чтобы поменять машину. Он уже сообщил, что не зайдет домой, поскольку нужно закончить в офисе подготовку к завтрашнему важному совещанию. Все нормально, она знала, что работа имела для него огромное значение. Именно погружение в дела помогало ему выживать.