Чтение онлайн

«Мамуля… я сам его выбрал».

Прозвучал сигнал поступившего сообщения, и, взяв телефон с кухонного острова, она прочитала традиционный вопрос Сэла.

Ты жива?

Сегодня Марин могла бы придумать массу ответов, учитывая, что сегодня этот провокационный вопрос подразумевал множество разных смыслов. Она переспала с Сэлом, и в какой-то момент им придется поговорить об этом. Сэл знал, что она поехала в Уистлер с Дереком, и, вероятно, терялся в догадках, что это могло означать для них. Причем не для Марин и Дерека. А для Марин и Сэла.

И в данный момент она предпочла выбрать легкий путь. Ответила без слов, как это теперь принято у молодежи. Просто послала ему смайлик.

Сердечко.

В группе поддержки для общения друг с другом между встречами использовались преимущественно сообщения, и то в случае необходимости. Группа лучше всего помогала, если они не общались в промежутках между встречами. Их чувства выплескивались только в пределах безопасной зоны магазинчика Фрэнсис и испарялись там, позволяя им после ухода вернуться к нормальной жизни. Никто из группы в течение месяца не пытался пригласить кого-то на ужин или коктейли, никто не присылал через пару недель вежливые письма, чтобы «просто узнать, как жизнь».

Но сейчас ей вдруг позвонил Саймон. Не написал. Позвонил. Сначала Марин не услышала телефонного звонка из-за шума набиравшейся в ванну воды, но, отойдя за полотенцем, заметила его высветившееся на экране смартфона имя.

Глядя на телефон, она размышляла, стоит ли ей отвечать. Что бы Саймон ни хотел обсудить, это не к добру, и она сомневалась, что готова к очередным ударам. Впервые за долгое время Марин почувствовала себя… нормально. Спокойно. И ей хотелось продлить это ощущение. Хотя бы на сегодняшний вечер.

Но она быстро опомнилась. Ведь у Саймона пропал ребенок. Он может поговорить об этом лишь с горсткой людей во всем мире, и Марин — одна из них. Она потянулась за телефоном и, вернувшись в спальню, коснулась зеленой трубочки на экране.

— Марин, слава богу, ты взяла трубку! — воскликнул Саймон. Я пытался дозвониться до тебя несколько минут назад, но ты не отвечала.

Она с трудом узнала его голос. Вместо грусти или подавленной тоски, он звучал… испуганно. Почти безумно.

— Привет, Саймон. Что случилось? У тебя все нормально? — Присев на край кровати, Марин начала снимать носки. С того места, где она сидела, через открытые двойные двери в соседнюю комнату была видна ванна; оставалась еще пара минут, прежде чем придется выключить воду.

— Мне только что позвонила Фрэнсис. Марин… нашли Томаса.

Марин слышала его слова, но мозг не сразу полностью осознал их смысл. Она замерла с наполовину снятым носком. Переспросила полузадушенным шепотом:

— Что ты сказал?

— Сегодня утром Фрэнсис позвонили из полиции и сообщили, что нашли Томаса. — Начав говорить все тем же взвинченно-испуганным голосом, Саймон вдруг заметно понизил его ближе к концу фразы.

Тогда до нее дошло. Эта новость подействовала как ошеломляющий удар; к горлу подступил комок, почти перекрыв доступ воздуха.

— О боже, — едва смогла выдавить Марин. — Ох, Саймон… О нет…

— Его тело нашли в наркопритоне в Стоктоне.

— В Калифорнии?

— Я не знаю все подробности, но… он умер от передозировки. И пролежал там пару дней до того как… Наверное, там подумали, что он спал. При нем не обнаружили документов, но у него на запястье была татуировка с именем «Фрэнсис», и несколько других наркоманов подтвердили, что его звали Томми.

— Когда же он…

— Две недели назад, — уныло произнес Саймон. — На опознание ушло много времени. Полагаю, дело не сочли приоритетным.

Марин осознавала лишь, что бессильно соскользнула с кровати и беззвучно приземлилась на ковер. Рука так ослабела, что едва удерживала телефон, да и тело словно превратилось в желе. «О боже. Боже, Фрэнсис… Бедная Фрэнсис…»

— А почему сам Томас не позвонил ей? Почему он просто не приехал домой? — Ответа она не ждала. Ответов нет. Появилось лишь еще больше вопросов. И больше боли.

— Не знаю, — сорвавшимся голосом ответил Саймон, — я не знаю, Марин.

— Где сейчас Фрэнсис?

— Она позвонила мне из аэропорта. Летит в Стоктон. Ей нужно заехать в морг, для официального опознания, и она… — его голос дрогнул, — она собирается привезти его тело домой.

Господи Иисусе…

— Я должна позвонить ей.

— Она уже шла на посадку в самолет, когда звонила мне, но, конечно, позвони ей. Я уверен, она будет рада услышать тебя.

— Лайла в курсе?

— Уже в курсе. Я дозвонился до нее между звонками к тебе.

— Мы должны поддержать Фрэнсис, когда она вернется. — Мысли Марин заметались, пытаясь решить предстоящие проблемы. — Давайте назначим встречу. Ей, наверное, понадобится помощь с организацией похорон…

Запнувшись, она умолкла и задохнулась от ужаса, полностью осознав смысл сказанного. Ее разбросанные мысли свелись к одной. Одной-единственной. И она прорвалась безудержным потоком слез.

Вырвавшиеся на волю неистовые рыдания едва не лишили ее чувств, доведя до жестоких спазмов. Телефон, выскользнув из пальцев, упал на ковер рядом с ней. Впервые в жизни она так горько рыдала, восприняв ужасные новости Фрэнсис, как свои собственные ужасные новости, и такие же ужасные новости для Саймона и Лайлы — ведь именно это все они больше всего боялись узнать с того момента, как поняли, что их ребенок пропал. Мучительно острая боль, казалось, разрывала ее сердце на куски.

Из упавшего телефона доносился такой же горький плач Саймона. Тяжелее неопределенности и незнания бывает только… осознание конца.

— Марин? Ты меня слышишь? — Она слышала голос Саймона, но не могла ответить. Просто не могла, не могла переварить все сразу, не могла совладать с собой. Чувства зашкаливали.

Она дала отбой, не простившись. Саймон поймет. Сегодня он не станет перезванивать.

С трудом поднявшись на ноги, Марин бросилась в соседнюю комнату, где из крана все еще текла вода и над ванной, как от горячего источника, поднималось облако пара. Успев добежать до унитаза, она выблевала весь свой завтрак.

Вяло раздевшись, погрузилась в обжигающе горячую воду. Жар атаковал ее тело множеством уколов, но она приветствовала их, радуясь физической боли. Ей хотелось ожогов, хотелось вытеснить ими безумную внутреннюю боль, хотелось перейти в иное состояния бытия, хотя бы немного уменьшив ужасающую реальность.

Она переживала за Фрэнсис. Томасу было всего двадцать четыре года. Да, уже взрослый парень, но еще совсем молодой. Того же возраста, кстати, что и любовница Дерека…

Резко приподнявшись, Марин выскочила из ванны, даже не подумав завернуться в полотенце. Закапав водой плитки ванной, а потом и ковер, схватила телефон и отправила Сэлу сообщение.