Чтение онлайн

Салоны по воскресеньям закрыты, а это означало, что Марин никуда не нужно ехать. После четырех дней на лыжных склонах все ее физически неподготовленное тело болело, и она с нетерпением ждала горячей ванны и интересной книжки.

— Я вернусь около восьми, — сказал Дерек, уменьшив громкость стерео. — Могу заехать за греческим ужином. Куриные сувлаки? [55] Или сегодня ты чувствуешь себя индианкой? Тикка масала [56] , гарлик наан? [57]

— По-моему, ты изголодался, — ответила Марин, и он рассмеялся.

— Что ж, могу признаться, что за наши выходные мне удалось сжечь множество калорий.

Дерек мог иметь в виду катание на лыжах, но подразумевал, естественно, другое. Последние дни способствовали их воссоединению. Во всех отношениях.

— Давай лучше что-нибудь сами приготовим, — вдруг оживленно предложила она. — Я замариную пару стейков, и они будут готовы к грилю к твоему возвращению домой.

— Уверена?

— Уверена. Могу еще приготовить брюссельскую капусту на гарнир, если только ты не хочешь чего-нибудь более вредного… Давненько я не разводила грязь на нашей кухне.

На самом деле она подразумевала, что давненько ей уже не хотелось ничего готовить. Жареная брюссельская капуста с беконом, приправленная пармезаном, будет идеальным гарниром к стейкам. Гарнир, конечно, не самый диетический, но настолько вкусный, что даже Себастиан любил…

Марин запнулась на этой мысли, готовясь к неизбежному мучительному спазму, который случался всякий раз, когда она вспоминала сына. Но ничего не произошло. Мысль появилась — и прижилась. Марин поняла вдруг, что чувствует себя… вполне нормально.

Дерек пристально следил за ней полными сострадания глазами. Как будто точно знал, каким путем только что проследовала ее мысль, возможно, и сам подумав о том же самом.

Они оба вышли из машины. Дерек убрал их лыжи в гараж и отнес дорожные сумки в дом.

— Я люблю тебя. — Завладев ее рукой, он поцеловал ладонь. Марин внезапно осознала, что не помнит, когда он последний раз целовал ей руку.

— Я тоже люблю тебя.

Он вышел в переднюю дверь, но прежде чем Марин закрыла ее за ним, вступил обратно и в каком-то поистине естественном и романтичном порыве прижал ее к стене и страстно поцеловал, зарывшись пальцами в ее волосы.

…Его машина скрылась за углом подъездной аллеи, и только тогда, закрыв и заперев дверь, Марин занялась тем, что обычно делала, возвращаясь домой после нескольких дней отсутствия. Разобрала почту. Полила те немногие растения, которые они расставили по всему первому этажу. Проверила, как поживает орхидея, стоявшая посередине кухонного стола.

Орхидея жила на этом месте уже полтора года, и Марин запомнила день, когда получила ее. В ноябре, в последнюю субботу перед Днем благодарения, Дерек отвез Себастиана на урок плавания в закрытый бассейн. После этого они заехали в супермаркет, купив там немного всеми ими любимого бекона в кленовой глазури. Себастиан любил такие походы за покупками, потому что ему редко отказывали в выбранных продуктах, если считали их полезными. Допивая кофе, Марин услышала, как открылась дверь гаража, и мгновение спустя, протопав по коридору, Себастиан влетел в кухню, держа в руках серый керамический вазон с гигантской розовой орхидеей.

…— Мамочка, смотри! — Каждая клеточка его детской фигурки, уже переросшей метровую отметку, лучилась гордостью. — Папа сказал, что хорошо бы нам купить тебе цветочек! Вот твой любимый цвет! Я сам его выбрал!

— Ой, Бэш, какая красивая орхидея… — Она забрала у него цветок, пока малыш не уронил его. — Мне очень нравится. Так это подарок мне?

— Папа сказал, что ты у нас красивая, поэтому нам надо купить тебе красивый цветок, и тогда я выбрал этот, ведь он твоего любимого розового цвета, — лицо Себастиана сияло радостью.

— Ты совершенно прав, розовый мой самый любимый цвет. — Наклонившись, Марин чмокнула сына в носик. — Спасибо, мой милый. Где мы поставим его?

— Да здесь же, на кухонном столе. И продавщица сказала, что ты должна поливать его каждый день, иначе он погибнет. — Выскользнув из куртки, он сбросил ее на пол.

— Ну уж не каждый день, — рассмеявшись, возразила Марин. — Он может погибнуть, как раз если поливать его каждый день… Эй, прости, милый, а где обычно висит твоя курточка?

Себастиан бросился обратно в коридор, чтобы повесить куртку, как раз в тот момент, когда на кухне появился нагруженный продуктами Дерек. Он водрузил пакеты на стойку, и Марин обнаружила там стейки, плоды авокадо, бананы, свежие булочки с сыром «Азиаго» [58] , овсяное печенье с изюмом и высыпавшиеся из пакета шоколадные круассаны. Она выразительно подняла бровь, и муж смущенно усмехнулся.

— Ты же знаешь, я просто не умею покупать мало. Увы, мы немного увлеклись…

— Папуля, я уже подарил маме цветочек, — сообщил вернувшийся Себастиан.

— Конечно, подарил, Бэш. — Марин подхватила сына на руки, и его ноги мгновенно обвились вокруг ее талии, а руки — вокруг шеи. Она осыпала его голову поцелуями, радуясь тому, что он еще в том возрасте, когда мамины поцелуи принимаются благосклонно, и ласково добавила: — Обещаю, милый, я буду хорошо за ним ухаживать.

И по большей части Марин выполняла обещание. Орхидеи выносливы, но привередливы, а через несколько недель после исчезновения Себастиана она стала забывать о поливе, и все цветы отвалились. Дерек едва не выбросил ее, но Марин протестующе остановила его.

— Не смей! — взвизгнула она, случайно увидев, как он собирался отправить подсохшее растение в мусор. — Не смей выбрасывать его!

— Но я думал…

— Отдай! — Она схватилась за вазон, и муж, отступив, позволил ей забрать его.

В тот момент Марин выглядела диковато: взгляд пылает неистовым огнем, из небрежно заколотого пучка торчат пряди волос… Последние дни она почти не спала и не принимала душ.

— Взгляни на стебли. Они же еще зеленые. Она опять зацветет. Мне просто надо не забывать поливать ее. Вот увидишь, как только я снова начну поливать, опять появятся бутоны и…

Не выпуская из рук орхидею, Марин вдруг упала на пол и зарыдала. Дерек, точно парализованный, смотрел на нее, не зная, что сказать. В конце концов он развернулся и ушел, исчезнув в коридоре, исчезнув в гараже, исчезнув в своей машине. Исчезнув из привычной жизни, как и все хорошее прошлое.

…Теперь ситуация изменилась. Марин больше не закатывала истерики, и Дерек больше не застывал в бессилии. Она точно не знала, как определить это новое состояние — оно явно отличалось от старого, — но понимала, что ситуация улучшилась. Как сказал бы доктор Чен: «Даже миллиметровый сдвиг к новой жизни является достижением».

Состояние орхидеи тоже улучшилось. Когда они уезжали в Уистлер, стебли оставались крепкими и зелены-ми, но все еще голыми, как и в прошлом году. А сейчас…

Марин заметила какое-то легкое изменение и, наклонившись к цветку, пригляделась к одному стеблю, чтобы убедиться в своем ощущении. Да. Точно. Из спящей почки проклюнулся крошечный кончик розового лепестка.

Орхидея, подаренная ей Себастианом, снова пыталась зацвести. И внезапно Марин почувствовала укол надежды, такой пронзительный и мощный, что едва устояла на ногах.