Чтение онлайн

Руки, способные выпустить ее мальчика на оживленном, переполненном рынке в субботу перед Рождеством…

Ей подумалось о тех ужасах, что, вероятно, обрушились на Себастиана через несколько часов после того, как его увел Санта-Клаус. Она изучила статистические данные и знала, что дети его возраста, не обнаруженные в течение суток, скорее всего, гибнут. А если нет, то наверняка их ждут еще более кошмарные ужасы.

По вине Марин. По ее вине. Во всем виноваты ее проклятые руки. Несколько вечеров назад у нее появилось искушение отрезать их, но потом пришел домой Дерек с поздравительной открыткой на годовщину и предложил попробовать начать все сначала.

— Ты вернулся домой, — только и сказала Марин.

— Я всегда возвращаюсь домой, — заметил муж, — и всегда буду возвращаться домой.

Дерек никогда не винил ее за то, как выражалась ее скорбь. Может, и ей не следует винить его в том, как он скорбит.

Черные мысли никогда не покидали ее. Но это всего лишь мысли, и Марин старалась держать их при себе; в противном случае люди могли начать беспокоиться и почувствовать необходимость вмешательства, опасаясь, что она могла нанести себе вред из-за своего хрупкого эмоционального состояния.

После пребывания в больнице Марин пообещала Дереку, что больше не предпримет подобные попытки. А на последнем приеме у доктора Чена пообещала своему психотерапевту, что больше не будет посещать эти сайты.

Сейчас Марин собиралась нарушить одно из этих обещаний.

Она начала просматривать фотографии, в поисках родимого пятна, в поисках маленького полумесяца. В поисках своего сына. Она не знала этих детей, но плакала, переживая из-за них, плакала, переживая из-за их матерей, а в последнее время плакала, мечтая погрузиться в спасительный сон.

Иногда, во сне, она видела Себастиана в новой семье. Какая-то бедная женщина, отчаянно хотевшая иметь детей, забрала его с рынка и растила со всей любовью, какую могли бы дать ему Марин и Дерек. И с каждым днем Себастиан постепенно забывал о них, забывал Марин и начинал любить свою новую мать. Но ему жилось хорошо, он был жив и здоров.

Но иногда во сне Себастиан плакал, зовя ее. И не важно, что делала Марин, — ей никогда не удавалось добраться до него вовремя. Ее малыш просто исчезал, растворялся в воздухе, или его уводила какая-то расплывчатая фигура, уводила в темноту, скрывавшую монстров.

— Но ты же видишь? В мамином доме нет плохих монстров, — сказала она однажды, успокаивая сына, после прочтения ему книжки «Монстр в конце этой книги» [60] . Она сама обожала ее в детстве, как и этот телесериал с очаровательным Гровером, жутко боявшимся монстра и убежденным в том, что в конце концов появится какое-то Жуткое чудовище, а в итоге лишь обнаружил, что сам и есть тот жутко страшный монстр. — И то, что кто-то выглядит как монстр, не значит, что он монстр.

А то, что кто-то не выглядит монстром, не значит, что он не монстр.

Если Марин когда-нибудь придется получить такую же новость, что и Фрэнсис, она убьет себя.

Она давала много обещаний многим людям.

Но это обещание она дала себе лично.

Когда следующим утром Марин добралась до работы, на телефон поступило голосовое сообщение от Ванессы Кастро.

Сразу захотелось бросить все дела и позвонить Дереку на работу, чтобы они могли вместе узнать ужасные новости, но она быстро опомнилась. Дерек до сих пор не знал о частном детективе. Оглядываясь назад, можно сказать, что разобщенность в их семейной жизни исходила не только от него. Марин тоже хранила много секретов.

Для начала ей пришлось собраться с духом перед звонком детективу, и она закрыла дверь в свой кабинет, чтобы никто ее не беспокоил. И вдруг вспомнила вчерашний ужин. Когда Дерек пришел с работы, на кухне не оказалось ни замаринованных для гриля стейков, ни брюссельской капусты, запеченной в духовке. Поднявшись наверх, он увидел, что жена сидит на кровати и пялится в ноутбук, но промолчал, увидев, как она резко захлопнула его. Он не спросил, на что она смотрела. Дереку, видимо, хватило одного взгляда на осунувшееся, залитое слезами лицо, чтобы догадаться, что у нее выдался тяжелый вечер. Он не спросил, что случилось, потому что и так все понял, даже если не знал деталей.

Вместо этого, чмокнув Марин в щеку, он спросил:

— Индийская, греческая или тайская?

— Выбирай сам.

Ей хотелось извиниться за то, что она забыла про стейки, но Дерек не дал ей такой шанс, сразу начав названивать в ресторан и заказав доставку блюд.

…Ванесса Кастро никогда просто так не звонила. Частный детектив всегда сначала писала, чтобы договориться о времени разговора. В наши дни никому не нравится, когда телефон звонит как гром среди ясного неба; это воспринимается как излишняя навязчивость, именно поэтому никто больше не стремится обзавестись стационарным телефонным аппаратом. Тот способен только трезвонить.

Частный детектив оставила всего пять слов в ее голосовой почте: «Это Ванесса. Позвоните мне. Спасибо».

Ей вдруг вспомнилась Фрэнсис. О боже… Она сделала глубокий вдох и позвонила.

— Это Марин.

— Привет, — сказала Кастро. — Простите за столь неожиданный звонок.

— Просто скажите мне…

— Речь не о Себастиане. — От этих коротких слов напряжение мгновенно испарилось. — О, черт, мне следовало упомянуть об этом в сообщении… Извините, Марин, я растерялась. Мне вовсе не хотелось пугать вас.

— Все нормально. — Не совсем, конечно, но так и будет, когда сердце вернется к нормальному ритму и она сможет снова дышать. — Так в чем дело?

— В Маккензи Ли. — Услышав это имя, Марин настороженно выпрямилась. — Вы знаете, что она пропала?

Пропала? Резкий вдох. Сердцебиение вновь участилось.

— Пропала? — повторила Марин, пытаясь придать голосу оттенок праведного смятения, среагировать так, будто она не имеет к этому ни малейшего отношения. Практически так и есть — она ведь отменила заказ. Так почему, черт возьми, пропала эта молодая женщина? — Что… что вы имеете в виду?

— Я ведь следила за ней… — рассеянно произнесла Кастро, словно следовала за чередой мыслей, уходивших намного дальше того, что они сейчас обсуждали, и, возможно, еще одновременно читала что-то на своем компьютере. — Вы сказали, что сами справитесь с этим дельцем, но я уже начала копать и просто хотела немного продолжить, чтобы завершить начатое…

Марин закрыла глаза. Черт, черт, черт…

— Понятно…

— …а несколько часов назад ее сосед по квартире написал в Фейсбуке, что она пропала.