Чтение онлайн

– Стася, замолкни, - раздраженно пожелал Васильев.

– Ты... ты что, меня затыкаешь? Ее защищаешь? Как так? Как ты можешь защищать полузнакомую страхолюдину...

Заткнув пальцем правое ухо, залезла коленками на сидение и перегнулась через спинку. Не став надрывать голосовые связки, сразу постучала пальцем и Васькиной макушке, дождалась когда он снимет уши и предложила:

– Васек, давай меняться?

Встряхнула ай-подом. Как назло не так давно поудаляла весь металл, оставив только фолк. А он тихий, не заглушит разговор двух голубков. Васек задумчиво поразглядывал мой кулак с зажатым в нем плеером

– Сборище твоих сельских песенок на мой рок?

Затолкала обратно вспыхнувшее желание стукнуть тыкву брата о дверцу и доходчиво объяснить ему что такое фолк. Так мне точно его музыки не послушать.

– Да.
– Почти нежно пропела, передернувшись от сахарности тона. А Васек купился.

– Уговорила. Как раз сойдут на колыбельную.
– Мы быстро обменялись плеерами. А вдруг передумает?
– Эй-эй, затычки свои забери и отдай мои наушники!

Пульнула в лоб его "шишки".

– Жлоб.

Васек пожал плечами, мусоля ай-под своими грязными пальцами. Наверное, сначала нужно было потребовать чтобы он руки хоть оттер от машинного масла. Вечно как свинья.

– Я мужик, и не люблю, когда мне что-то заталкивают в дырки.

– Пошляк.

– Каждый думает в меру своей испорченности.

– Не умничай и уткнись, - тепло пожелала братцу и села нормально. Чтоб его жирный ядовитый клопяра в зад укусил! Хоть раз бы с сестрой как с остальными поговорил.

Стася и Васильев продолжали выяснять отношения. Ну и в баню их. Дрожащими руками сунула затычки в уши и глянула на дисплей допотопного плеера. Подарить Василию Батьковичу, что ли, нормальную вещь на двадцати пятилетие?.. Нет, обломится.

На паузу была поставлена песня какого-то Mindless Self Indulgence "Never Wanted To Dance". Включила. Офигела. Ор-ригинально. Но весело, пусть и очень непривычно. Васек изменил своим вкусам? Начала активно копаться в плейлисте. Нет, не изменил, по прежнему слушает преимущественно Арию и Кипелова с Мавриным. А, нет, еще что-то новенькое. Обнаружила среди рока певца, поющего настоящую арию. Василий Амаури? Правда, весь скепсис растаял, едва я нажала "плей". Удивительный голос. Поехали дальше... Еще один пришелец, намного более удивительный, чем предыдущий. Ao no Exorcist "In my World". Jrock с поп нотками? У байкера? Тоже послушала, ради интереса, и поняла кузена. Пусть поняла разве что английские слова, но есть что-то... такое. Цепляет. Что за Apocalyptica? Включила первую песню с названием из набора цифр. И заслушалась. Интересно поет. Правда, оказалось что большинство треков - без слов, но с такими мелодиями... Сделала погромче, чтобы больше не слышать доставший мир в общем, и два голоска нежных голубков в частности.

Кто мне скажет, что я тут делаю?..

Но при попытке это выяснить, наталкиваюсь на глухую стену. Ничего. Даже самого захудалого пояснения. Я ведь могла просто не садиться, развернуться, придумать сотню причин и уйти. Но осталась. Почему? Последний вопрос размножился как кролики в весенний период и заполонил трещащий от напряжения мозг.

Снова бесполезно пытаться понять себя. К черту! Лучше просто послушаю музыку.

На The Unforgiven той самой Apocalyptica - как раз и машина съехала в автострады в лесополосу - левую половину тела словно, мелкими такими, иголочками закололо. Верный признак что кто-то недопустимо близко. Резко мотнула головой и чуть не столкнулась носами с Васильевым. Помешал козырек кепки, хорошо прошедшийся по морде охнувшего Илюши. А в груди разлилось такое садистское удовлетворение.

– Чего надо?
– грубо спросила, вдавливаясь в дверцу. Нервирует его близость.

Васильев прекратил потирать красную полоску возле брови и даже сделал попытку улыбнуться.

– Приятная музыка.

Никудышную попытку, она только еще больше разозлила. Как будто я не знаю, какой он на самом деле.

Отвернулась к окну, махнув рукой.

– Не отвлекайся от болтовни со своей любимой птахой.

Которая в это время дулась, рассматривая другое окно. Вот бы ее лбом в это окно и...

– Тань...

Снова подняла руку, останавливая грозящий словесный и никому не нужный поток.

– Не хочу с тобой разговаривать.

Сама себе дивясь, как сложно сохранять прежний тон, поймала пробегавшую мимо мысль... и с особой жестокостью удавила ее. Что-что? Я хочу послушать что он скажет? Да ничего подобного!

– Ты не так поняла, - тихо проговорил Васильев. И появилось жгучее желание обернуться... да хоть чтобы взглянуть в его наглые глаза. И этот парень снова нарушил негласное право, хоть и знал все. Он коснулся моей щеки, пусть и на буквально секунду, но этого хватило.
– Просто дай мне объяснить. Не сейчас. Хорошо?

– Спустись в ад!
– прошипела, вдавливаясь в дверцу и сжимая первое, что под руку попалось. А это была ручка.

Все произошло слишком быстро. И никаких там замедленных кадров, как любят в сериалах демонстрировать. Просто раз - с щелчком дверь неожиданно отъехала и мою руку дернулось следом, как и все тело. Взвизгнув, завалилась на бок, увидела перед самым лицом мелькающий асфальт... глаза благополучно съехались в кучку. Все заняло навряд ли больше двух ударов сердца, а значит - не больше двух секунд. Чужие руки сомкнулись на талии и втащили внутрь, машина, взвизгнув тормозами, затормозила, отчего бы по инерции впечаталась бы лбом в сидение, если бы меня не прижал Васильев. К себе. Шок был настолько силен, что я совсем позабыла что должна, по идее, его сейчас отпихнуть.

Развернулись Васильев-старший и Арина с донельзя перепуганным лицом.

– Таня, Танечка, все хорошо?

– Все хорошо... простите...
– прохрипела я, смутившись и опустив глаза. Вот же идиотка!

Мама Ильи еще с минуту наверное выспрашивала - все ли у меня хорошо, сам Илья молчал, чем вызывал все больше подозрений. И не отпускал, словно в тиски зажал. Намертво. А сердце все никак не успокаивалось. Трясло. Но я успокаивалась, потихоньку приходила в себя. И все упорнее вырывалась.

Когда машина тронулась, не выдержала, устав пыхтеть в попытке отцепить от своего пуза его руки.

– Грабли убрал!

– Илюша, почему ты ее обнимаешь? Вообще, кто она такая? Вы что, вы...

Васильев опустил голову и уткнулся носом в ключицу, щекоча кожу своим дыханием. Крупно вздрогнула и... затихла.

– Ты невыносима...
– шепот на грани слышимости. Я вслушивалась в него, перестав воспринимать окружающий мир. Словно его разом не стало.
– Не пугай так больше.

– Сам виноват, - ответила таким же шепотом, с чего-то.
– Как будто не знаешь, настолько я терпеть не могу чужие прикосновения.

... Сказала та, кто в данный момент совсем не хочет на обожаемую свободу.

Смешок, от которого по спине волнами пробежали мурашки. В первый раз Васильев оценил тонкую иронию происходящего.

– Эй! Я к вам обращаюсь! Илья, не смей меня игнорировать и обжиматься с этим пугалом!

Как бы я не старалась себя убедить что отношусь ко всем оскорблениям пофигистически - это не так. Вернее, не всегда так. Руки Васильева разжались и я получила свободу. Вот и сейчас мне страсть как захотелось удавить излишне громкую блондинку. Или хотя бы затолкать голубой шарфик ей в глотку. Поглубже. Не побрезгую.