Чтение онлайн

Опустила руку, дернула рукав.

– Глаза разуй. Не видно что ли?
– У них семейное порой опускать некоторые реплики собеседника? Парень поднялся, подхватил с колен мою руку, здоровую руку, и потянул.
– Куда ты меня тащишь?
– возмутилась, дергая руку.

Ноль целый ноль десятых внимания.

Стеллаж этот Геракакл, поднатужившись, отодвинул, сначала пропустил меня, а потом прошел сам. А после потащил в ванную - планировка же одинаковая, догадаться нетрудно. А дальше он удивил. Очень-очень сильно. Я даже не помню чтобы кто-то настолько меня удивлял. Васильев самостоятельно, без участия офигевшей меня, отмыл от крови безвольную ладонь, потащил обратно.

– Мам, в какой коробке у нас аптечка?

Получив ответ, свернул в зал, усадил в кресло, успокаивающе помахав маме... которая так понятливо подмигнула - заметила совершенно случайно - и удалилась. Задумчиво посмотрела на чистую ладошку, пошевелила пальцами и попыталась убрать ее, но кто мне позволил?

– Дай руку.

Второй раз испытываешь судьбу, Илюша, и только фактор неожиданности удерживает тебя от получения синяка. Терпеть не могу, когда мне указывают в такой категоричной форме. Чужие пальцы властно положили на прежнее место - подлокотник - левую ладонь. Одна рука распрямила и зажала пальцы, когда как вторая нацелила смоченную зеленым ватку.

– Не дергайся, больно не будет.

– То же мне, нашел барышню, - мгновенно очнулась я, фыркнув.
– Я не боюсь боли.
– И почти сразу ойкнула и задергала рукой, пытаясь ее вырвать. Жжется! Уловила на склоненном лице движение - один из уголков губ приподнялся, и через секунду Васильев подул, успокаивая дерганье в ранке, позволяя расслабить пальцы.

– Кто-то говорил что не боится боли, - шепот шекотнул кожу. Но вот Илья уже тянется к разворошенной коробке, достает пластырь, зубами снимает пленку и ловко залепляет царапину.

– Не боюсь.
– Несколько растерянно получилось.
– Но кому приятно, когда в твое мясо тычут всякой дрянью?

Он не ответил. Поднял голову и улыбнулся одними уголками губ, вставая с колен.

– Вот и все.

Снова как невидимая кошка когтистой лапой провела по сердцу, заставляя его дернуться и сбиться с ритма. Все еще боюсь? Глупо как. А к чему такая растерянность?

Тоже вскочила следом, прижала руку к груди. Теплую. А руки у меня всегда ледяные.

Васильева окликнули. Я не видела, ушел он или нет, но шагов не слышала, и решила поспешно проговорить:

– С... спасибо.
– Меня всегда учили благодарить за помощь, какой бы она не была. Вот поэтому и не люблю принимать ее. Странно? Может быть.
– Но это и не требовалось, я...

Кончики пальцев невесомо провели по щеке, от подбородка к уху, задевая край капюшона.

– Не за что.

Когда я, собрав достаточно злости, которой, отчего-то, было так мало, обернулась, Васильева и след простыл.

И я ушла по-английски.

Хотела уйти, но меня обнаружили, уже когда я вышла на улицу.

– Таня!
– Безошибочно определила источник голоса, повернулась. Из окна третьего этажа торчал Илья. Он заметил что я обратила на него внимание, протянул руку и помахал ею вместе с моим мобильником.
– Мы тебя ждем на причале через полтора часа!

Рассеянный с улицы Босейной - это точно про меня. Чувствовала я себя неважно, неясно, была рассеянна и растерянно то и дело прикладывала пальцы к левой щеке, совершенно ни о чем не думая. Никогда еще в жизни у меня не было такого состояния - когда голова пуста как воздушный шарик. Нет мыслительного процесса, только голые инстинкты и заученные движения. Вот к примеру это нужная дорожка в лесополосе, ведущая прямиком к моему дому, поход в магазин, к самому дальнему шкафу с кошачьим кормом... Я тогда не думала о том, зачем его покупаю, если вчерашняя пачка и наполовину не опустела. Просто купила, расплатилась, пошла домой, накормила орущего кота, кажется немного походила туда-сюда, пока логически не натолкнулась на дверь и не вышла. Робот. Хорошее, точное слово, описывающее меня. Хорошо хоть дверь захлопнула перед тем, как почуявший свободу Себа рванул на лестничную площадку.

И где-то в другом районе пришла в себя. Обложила последними словами так, как еще никого ни разу в жизни, похлопала по щекам и первым делом огляделась, куда меня занесло. Далековато. А на часах как раз восемь. Восемь... задумчиво похлопала указательным пальцем по губам, застыв посередине тротуара. С одной стороны я теперь знаю, где он живет так что в любом случае смогу зайти и потребовать свое имущество обратно. Да, так он и отдал, уже пыталась. Надавить через родителей? Гарантированно поможет, но я не маленький ребенок, я же потом на себя в зеркало смотреть без презрения не смогу - только слабаки решают свои проблемы с помощью других, а я устала быть слабой. И больше выхода не вижу как пойти на поводу и поехать на северные, заброшенные причалы. Только вот почему он выбрал именно северные? Безлюдные, затерянные среди леса, не использующиеся уже лет эдак тридцать, а то и все сорок. Сгнившие мостки, до такой степени, что уже давно развалились и скрылись под водами спокойной реки, заросшие, местами измельчавшие до каменистого дна берега, и только одно осталось от былого величия - если оно, конечно, когда-то было. Каменный променад, тянущийся на километр. Помню если усесться на бетонные плиты сразу после эстакадного моста, но то открывается хороший вид на город, особенно ночью. Только раз в жизни там побывала, по картинка врезалась в память. Вроде и не так уж и красиво, а вот же... Фон Дюваль называет это "романтической обстановкой", но почти все ее взглядов не разделяет. Она у нас такая, дама очень романтичная, несмотря на внешность. Намного романтичнее остальных, в том числе и меня. Пусть я сказки люблю и о принце мечтаю.

Я не спешила. Не гналась за автобусами, а дожидалась следующих, не срывалась на бег - надеялась что когда достигну пункта назначения, никого там не обнаружу. Сильно надеялась. Позабыв, что когда на что-то сильно надеешься, это "что-то" имеет свойство не сбываться. Да и предчувствие скорой, нежеланной встречи...

Спустилась по лестнице с эстакадки, до этого сверху окинув причал взглядом. Но бесполезно это было, половину территории закрывает местами вплотную подступающий к воде лес, а на другой половине слишком много народу - насчитала две компании - чтобы понять, где именно ждал Васильев. Компании обошла по широкой дуге, не желая нарываться на неприятности и заводить ненужные знакомства. Шла вдоль парапета, скользя ладонью по изъеденному дождями бетону, и чаще всего смотрела не по сторонам, а на переливающийся огнями город за широкой, темной лентой реки. Дышала насыщенный влагой воздух, уже к вечеру такой холодный. Ступала неспешно, получая от прогулки ничем удовольствие, ничем не замутненное...

До определенного момента. И почему в глубине души я не сомневалась?

– А я уже думал что ты не придешь.

Надо же. Когда перестала искать, то сама и вышла. Судьба, чую твой гнилой запашок.

Теперь понятно, почему я не отыскала Васильева сверху. Он сидел на ступеньках, спускавшихся с променада к маленькому квадратику бетона, по бокам которого уходили в воду очередные ступеньки. Запрокинув голову, опирающуюся на сцепленные руки, смотрел на меня. Чуть улыбался. Рисуется? Чтож, ему это удалось на четыре с плюсом. Бал вычла за характер. Не все, что смазливо внешне, на самом деле красиво.

Пусть... пусть я начинаю сомневаться на счет Васильева. Убедилась, что совсем его не знаю. А значит - не могу судить, верно ведь?

Спрыгнула на бетонный пятачок и уселась на ступеньку выше, чем Илья. Немного поерзала, устраивая под задом торбу, чтобы не так холодно было, и спросила:

– Тогда чего не ушел?

– Ждал, - лаконично ответил Васильев, наклоняя голову вперед, чуть склоняя ее, и в таким положении наблюдая за мной.

– Ну и дождался. Что дальше?

– А дальше... Ты будешь смеяться.

– Буду, - заверила.
– Говори.

Должна же я знать, для чего перлась в такую даль? Один из уголков его губ приподнялся выше.

– Я не знаю, что дальше. Как-то не думал. Потому что...

– Потому что думал что я не приду, - закончила, передразнивая его голос.
– Конечно, брошу я свой телефон.

Телефон-то сам мне был не особо дорог, но вот симка - да. Ради нее я хоть сейчас готова в воду прыгнуть и проплыть эту реку от одного берега до другого. Ведь больше как через телефон со многими друзьями я не могу связаться.