Чтение онлайн

– Правда? Я рад.

Еще раз кивнула и отошла подальше. На всякий пожарный. И решила получше осмотреть обстановку его творческого "уголка".

– Знаешь, - через какое-то время проговорила, - у тебя все картины красивые. Ты - настоящий талант.
– Я не могла не похвалить еще раз. Очень хотелось. Так как я ничем не одарена, то всегда очень высоко ценю чужое творчество. Особенно если оно... такое. Ноги сами вынесли к мольбертам. Набросок. Только самые основы, штрихи, едва позволяющие угадать, что же будет изображено. Очень едва.
– А это что?..

Васильев выскочил как черт из табакерки и быстренько накинул ткань поверх мольберта.

– Оу. Это пока смотреть нельзя.

И я снова могла полюбоваться - без всякого сарказма - на смущенного Илюшу. Черт! Как же я привыкла его так называть...

– А кто там?
– не отставала.
– Какая-то... женщина?

– Почти.

И по виду было видно - больше от него ничего не добьюсь. Пришлось отстать. Но что же он так скрывает - вечно встает так, что не подступишь к мольберту.

– Ого!
– теперь я стояла возле стеллажа и разглядывала содержимое его полок.
– Сколько красок... зачем тебе столько? Чего смеешься?

– Это глупый вопрос, - сквозь смех выдавил откровенно забавляющийся Илья.
– Красок никогда не бывает много.

– Они же все одинаковые!
– присмотрелась. Ну, не все, но многие. И я никак не могла взять в толк, зачем ему одинаковые цвета. Про запас собирает?

– Не скажи. Вот, смотри, вроде все красные, так?
– Кивнула.
– Нет.
– Удивилась. Васильев подошел вплотную, и я как-то не почувствовала дискомфорта. До того, как об этом задумалась.
– Осмелишься дать мне руку?
– Подумала. Но протянула, не особо забивая голову. Надеюсь, он ее не откусит... грубая попытка пошутить чтобы расслабится. Фиг помогло. Он повернул мою ладонь тыльной стороной к себе и только намеком сжал. Другой уже взял с полки маленькую баночку и отвинтил крышку. Раз - и как по волшебству в ладони оказалась бежевая толстая кисть. Темный хвостик обмакнулся в ярко-алый и кисточка перекочевала в мои пальцы. Давно я не держала ее. Считай со времен восьмого класса или около того.

Илья подошел совсем близко - спина касалась его груди.

– Расслабь кисть, - негромкое замечание немного выше уха.
– Вот берем эту.
– Он поднял мою руку, поднес к бумаге и отпустил, перехватив контроль чуть ниже. Получился длинный мазок.
– Та-ак... Сполоснем.
– К стакану. В прозрачной воде растворяющаяся краска смотрелась словно дымка.
– Подожди, нужно снять последнюю каплю.
– Кисть прижалась к стенке стакана, и вниз скатилась капля окрашенной воды.
– Да, так, - похвала с оттенком или гордости, или довольства...
– А теперь откроем питерскую гуашь.
– И когда он успел достать еще одну банку?
– Знаешь, в чем ее особенность?
– спросил, когда кисть тянулась к новой краске.
– Все цвета получаются с таким серым налетом. Самое то, когда нужно рисовать что-то мрачное, темное или показать контраст.
– Новый мазок рядом с предыдущим и Илья отвел мою кисть, давая полюбоваться результатом. А он прав... Мистер Проницательность заметил, опять не знаю как.
– Видишь, разница. И со всеми так.

Мы замерли, молча. А когда пришла в себя, высвободилась и отошла. И меня совсем не держали.

– А в тюбиках что? Попробовать можно?

– Это масляные краски. Их не... нужно на бумагу.

– А это?
– ткнула уже в другой ряд тюбиков.

– Акрил. А вот эта линия флуоресцентная. Мне нравится выделять ею отдельные детали. В темноте получаются удивительные штуки.

– Ничего не поняла, но впечатляет.

Пробежалась пальцами по краскам. Но все же их очень много - и не переубедит он меня!

– Прости, я тебя наверное заболтал. Как только дело касается рисования, меня переклинивает.

Улыбнулась. Получилось так естественно.

Вот идиот. И чего извиняется?

– Ничего. Такой - ты забавный. А еще... трудно объяснить. Вокруг тебя появляется такая... атмосфера... даже не знаю, как сказать... заразительная. Хочется и самой попробовать.
– Что? Я - и смутилась?.. Дела.

Мягкая улыбка.

– Хочешь, немного поучу?

– Наверное...

– Тогда иди ко мне ближе. Или боишься?

Не знаю. Я уже ничего не знаю.

И я снова оказалась в его объятиях.

– Не стискивай кисточку так сильно, - сквозь тихий смех. Да как? Ее что, совсем не держать?
– Расслабься. Иначе не получится плавных мазков.

– Да расслабишься тут, - проворчала. Снова смех.

– Я тебя настолько волную? Шутка. Просто шутка, не кипятись. Что рисовать будем?

Не думая, брякнула:

– Огонь...

Ощутила как Илья кивнул - он прижался щекой к моему виску.

– Закрой глаза. Представь себе что хочешь нарисовать... Представила?

Да. Само собой как-то возникло. Неудержимая стихия, ограниченная камнем, роняющая отблески на его волосы, вихрящаяся искрами в глазах... И тепло. Много тепла.

Кто знает, может и это Илья умудрился понять. Кто его знает.

– Умница. А теперь начнем.

Первые мазки ярко-алой краски взметнулись вверх как настоящие языки пламени.

Я запомнила, Себастьян, те дни очень хорошо, и знаешь почему? Ведь именно тогда я поняла себя, приняла все, перестала бороться. А зачем? Бесполезно встречать лбом локомотив. Наши с ним отношения изменились. И я не могла даже предположить - насколько сильно.

Оглядываясь назад, вспоминая что рассказала тебе - совсем не удивлена. Один лишь Васильев. Разговоры с ним. Нет, это не значит, что разговаривала я только с ним, о нет. Просто... до сих пор голова забита только им. Не могу думать ни и чем другом, как не стараюсь!

Я должна. Я должна его забыть. Так будет легче. Но зря я затеяла этот рассказ. Думала, выскажусь хоть одному живому существу - станет легче. Но я снова все пережила.

Не могу больше...

Он поселился слишком глубоко. Не выдрать.

***

На следующий день, где-то ближе к обеду, но точно время не помню, мы собрали вещички и поехали обратно к цивилизации. В полном комплекте, а жаль. Васек, похоже, умудрился проникнуться к Стасе и отправился ее искать. И нашел. Девушка долго орала, причем на всех, всех же обвиняла в своих "горестях" - понятное дело, кому досталось больше. Потом ее долго отмывали, убеждали остаться дома и не бежать искать пропавшего Илью... что-то еще делали... Все это прошло мимо пропаж. То есть меня и Васильева. Время творило странные штуки. Оно пронеслось совершенно незаметно - наступление вечера заметили только по тому, что стало очень мало света. И произошло это слишком быстро... кажется. Но день получился насыщенным. Значит... все же не быстро? Я снова ничего не понимаю.

"Мне много тебя".

"Мне мало тебя".

Что будет правильнее? Так я думала тогда. Но только совсем недавно я поняла окончательно. На свою голову.

Картина обоюдными усилиями была закончена. Правда, больше она получила от скрытого художника, а не от меня. И хорошо. Я не очень талантлива, в отличие от него. Картина - как окно в самое нутро костра. До того реально получилось что казалось от бумаги пышет жаром. Илья смеялся. Хохотун. Но не отрицал что получилось хорошо. Почему-то свои заслуги мне причисляя. Дурак. Еще и картину моим именем назвал.