Чтение онлайн

Илюша не шелохнулся. Статуя.

Закатила глаза. Эй, судьба, зачем? Что я такого тебе плохого сделала? Не верила в тебя и это теперь моя расплата?

Вот бред.

Думать сейчас нужно о том, как теперь ходить по утрам чтобы не столкнуться вот с этим индивидуумом.

Кинула взгляд на свой дом, выглядывающий поверх крон. В принципе, можно... Поймала взгляд мистера примечательность и перевела взгляд на облака. Поздно. И зачем я вообще туда посмотрела?

– Южный дом, вон тот.
– Васильев безошибочно, с уверенностью указал на мою многоэтажку. Как?!
– У тебя очень эмоциональное лицо. Нижняя половина лица.
– Он поднял руку и потянул ко мне со словами: - Тебе не кажется что сегодня жарковато?

И что ему неймется?

– Руки!
– угрожающим тоном предупредила, отступая на шаг.
– И вообще, где мой мобильник?

А мы ведь вчера замучались звонить.

Васильев состроил удивленную мину. Раз, второй хлопнул по бокам и вытащил черную раскладушку. Мою.

– Мобильник? Не этот?

– Отдай! Сейчас же!
– Бросилась я вперед, да не тут-то было. Гад полностью воспользовался разницей в росте и вытянул руки. В прыжке легко можно достать, только... да держи ты на месте руки! Через минуту я уже рычала, замучавшись пытаться добраться до телефона. И тянулась, и прыгала как взбесившийся кролик, и орала - все без толку, Васильев только улыбался. Но если бы выдал хоть один смешок, я бы окончательно разозлилась. Нужно ли продолжать, что было бы дальше?

Последний раз подпрыгнув, сдалась.

– Отдам, но не сейчас. Разве ты не помнишь - мы договаривались о встрече.

– Мы с тобой ни о чем не договаривались.

– Разве?
– удивление. Деланное?

Нет, я точно его стукну!

– Илюш! Твоя подруга?

К нам спешилась полноватая женщина в спортивном костюме. К необъятной груди был прижат здоровый горшок с раскидистой геранью, степенно покачивающейся в такт быстрых шагов.

Семейное сходство налицо. У них глаза похожи... стоп, и о чем я думаю? Какое мне дело до их глаз?

– Да, - вдруг брякнул Васильев. Чего?! Взгляд его мамы изменился - очень сильно подобрел, и теперь на меня смотрели чуть ли не с умилением. Это... это о чем она подумала?

Бросив в сторону Васильева разъяренный взгляд, замахала руками.

– Нет! Нет-нет, вы не так...

Меня слушали? Похоже, что нет. Дама ласково скопировав Илюшину улыбку, торжественно и даже излишне торжественно вручила мне горшок, под весом которого я присели и тихо охнула. Розовые цветки герани закрыли лицо, но недостаточно чтобы я не заметила еще один умиленный взгляд и поглаживание Васильева по плечу.

А? Я что-то упустила?

– А нам как раз руки нужны, поможешь? Там еще, - палец с кольцом, сразу привлекшим внимание и не отпускавшим его, указал на один из грузовиков, - вон в той машине несколько цветочных горшков. Я буду очень благодарна если ты поможешь. А ты, лодырь, со мной иди. Будешь отцу кровать помогать таскать.

Проводила взглядом удаляющееся колечко. Вот это мама... колечко заковывало в черненное серебро брони половину не короткого пальца и сильно, ну очень сильно напоминало кольца... металлистов? Нет, я точно не ошиблась.

По-новому взглянула на Васильева, как-то незаметно позабыв о злости на него. Вот что значит хороший шок.

– Да, мам, - крикнул парень женщине вслед.
– Не убегай снова, - одарив меня улыбкой, он быстро направился следом.

Вот так меня и запрягли в носильщики. Я могла тысячу раз плюнуть на все и уйти - в конце-концов, кто мне эти люди? Ан нет. Продолжала исправно ходить от машины к лифту, а там и к квартире, ставя горшки в коридоре. Искоса наблюдая из-за очередного растения за уникальной мамой и тихо хихикала над красной, натуженной мордой Васильева. Бальзам для сердца и нервов. Был бы телефон - сделала бы фото. На память. Чтобы использовать как идеальный повышатель настроения.

"Несколько" - это слово может подразумевать бессчетное количество вещей, но люди всегда, почему-то, считают что "несколько" - это немного. Я не исключение. Ждало жестокое разочарование. Мама Васильева оказалась большой любительницы домашней флоры самых разных мастей. Особенно весело было обнимать кактус с колючками в мизинец длиной в забитом лифте. Всем весело, не только мне, старающейся по максимуму отодвинуть растение подальше. Но руку я все же распорола, и после ходила зажав в ладони край кофты, чтобы кровью не капать. А она, собака, совершенно не желала останавливаться окончательно. Ладно, не важно. Всего лишь одна царапка, не умру же!

Процессия, заносившая вещи, чем-то смахивала муравьев. Угу, и я одна из них, хоть и гнала прочь это сравнение. Зато закончили быстро, за чуть больше час - как раз отпустили меня с работы на два часа пораньше, плюс дорога полчаса - и теперь часы показывали без двадцати шесть. Облегченно выдохнула, опустившись на табуретку в одной из комнат, все еще раздумывая что я тут забыла. И тем более зачем так напрягалась, отказываясь от помощи при переноски некоторых пальм? Соль вопроса не почему отказывалась, я всегда так делаю, а зачем надрывалась. Новый вопрос без ответа.

Вскоре в комнату кто-то зашел. Наткнувшись на мой взгляд, Васильев под аккомпанемент моего тяжелого, протяжного вздоха принялся пробираться между двумя стеллажами. Получалось не очень. Но позабавило. Хоть какой-то плюс в потраченной половине вечера. А тут внутренний голос, предатель, зашептал: "Ты все равно же никуда не собиралась". Все равно! Могла бы... ладно.

Немаленькое туловище все-таки протиснулось в узкую щель, и не нашло ничего лучше как присесть рядом, уже на комод.

– Как тебе наша квартирка?

– Такая же как моя. Однотип.
– Пожала плечами.
– Ничего особенного.
– Улыбка померкла. А что ты хотел, парень? Чтобы я начала распинаться как тут здорово? Но, если признаваться себе, но в квартире правда неплохо. Мебель хорошая, наверное когда ее расставят, будет очень уютно. В коридоре зашумели. Снова что-то принесли? В точку. Прямо напротив распахнутой двери поставили большой короб соломенного цвета.
– Плетенка?
– Илья проследил за моим взглядом, а потом и рукой.

– Отец сам делает, - не без гордости ответил.

– Серьезно? Сам? Своими руками?

– Чужими.
– Он мягко рассмеялся.
– Конечно своими. Нравится?

Чужой труд, да еще такой прекрасный, не может не нравится. Поэтому кивнула, не став таить. А ведь, глядя на Васильева-старшего, никогда бы не сказала что этот усатый шкаф занимается таким редким искусством. При всем уважении, а его за сегодня возникло немало. Чудные родители. В случае с мамой ударение можно смело переставить.

– Что это?

Поначалу не поняла, а потом дошло. Я указывала порезанной рукой, а рукав задрался, демонстрируя миру перепачканную коричневым ладонь. Я так порадовалась - наконец-то перестала течь!
– Васильев хмурился и не сводил взгляда с моей руки.