Чтение онлайн

– Только не здесь, – тихо прошу его.

Он с неподдельным интересом осматривает мою персону с ног до головы и, наконец, отвечает:

– Ну, хорошо, давайте пройдемся по саду. Вы не возражаете? – спрашивает и галантно, одним движением предлагает мне взять его под руку.

– Чем могу помочь? – интересуется Диллий, когда мы отходим от шумной компании ребятишек на несколько метров и останавливаемся под высоким плодовым деревом с темно-бардовыми листьями. Вот только название его мне не известно, да и плодов таких сроду не видела – маленькие сердцевидные ярко-малиновые плоды, размером примерно с вишню – красотища!..

– Понимаете, я не из вашего – как бы это сказать?.. – не из вашего мира, в общем, – еле выдавливаю из себя и замолкаю, не представляя как правильно задать вопрос, чтобы Диллий меня понял. Мне очень важно, чтобы он понял.

Старик жестом показывает, что я могу не продолжать, ибо он сам уже обо всем догадался:

– И Вы не знаете, как вам окончательно сюда перебраться – со всеми потрохами, так сказать?..

– Да, именно. Грета поведала, что Ваши дедушка с бабушкой тоже… то, есть, я хотела сказать… тоже – не местные…

Странно: раньше я за собой такой нерешительности не замечала, а тут – робею на глазах или глупею?.. Какая-то я не такая: чувства другие; ощущения такие, словно я помолодела лет на двадцать… Может это потому, что я сплю? Впрочем, именно этот вопрос сейчас не является главным.

Диллий вздохнул и продолжил:

– Как тебя зовут, деточка?

Ну вот, и этот туда же! То – «девушка», а теперь вообще – «деточка»! Странно это как-то.

– Анна. Можно Аня.

– Так вот, Анечка, – хитро улыбается старик и продолжает уже более серьезно: – Мне очень жаль. Но то, что я помню из рассказов бабушки Кристин, вряд ли тебе поможет, хотя…

– Расскажите то, что Вы помните. Для меня это очень важно.

Пожалуйста, – прошу его, благо хоть на колени упасть не додумываюсь.

– Ладно. Слушай, как дело было. Они рассказывали, что была какая-то Великая Война. Дедушка Хансен был из тех, кто нападал, а бабушка Кристина, соответственно, наоборот. Но дед никого убивать не хотел, поэтому сбежал при первой же возможности, не смотря на то, что их войско находилось уже на территории противника. Хансен увидел Кристин и влюбился в нее. Бабушка тоже его полюбила. Потом им пришлось долго прятаться в лесу, хотя и там была опасность, что их найдут. Но самое главное, что в какую-то из ночей, бабушка Кристин рассказала деду, что ей все время сниться странный городок, где небо ярко-сиреневое, и два солнца, и почему-то совсем нет собак. – Диллий вдруг останавливается и пронзительно смотрит на меня. Не могу понять, почему, но не спрашиваю. – Так вот, дедушка Хансен тоже видел эти сны. Да, не удивляйся. Именно так и было. Той ночью они сидели на дереве, чтобы не нашел никто и дикие звери не достали, и мечтали о том, как хорошо было бы оказаться там, то есть здесь, в Туйяне.

– И, что? – Нетерпению моему нет конца.

– Они услышали внизу какой-то шорох. Перепугались они тогда очень. Да, видно зря. Прямо под веткой, на которой они сидели, стоял старик. Как он увидел их в полной темноте, не известно, но обратился он именно к ним. «Вам нужно найти дверь, – сказал он. – Найти ее нужно и во сне и наяву. Тогда вы окажетесь там, куда зовет вас ваше сердце». Дедушка и бабушка удивились безмерно, но для них важно было выяснить все до конца, так же как и тебе сейчас, поэтому они спросили его как выглядит дверь, которую они должны найти. Старик ответил, что это очень просто, если они проявят настойчивость. Дверь эту нельзя ни с чем перепутать, потому что, во-первых… – Диллий снова останавливается, поднимает глаза к небу, словно что-то вспоминает, и нажимая на каждое слово продолжает: – Во-первых, она имеет ни с чем несравнимый лиловый оттенок, как у неба на закате после грозы возле линии, где оно сливается с морем. Во-вторых, она очень старая, сделанная из какого-то металла, потемневшего от времени, который просвечивается сквозь облупившуюся в некоторых местах краску. И еще, на ней выбито изображение двух птиц с пышными хвостами, кажется, они называются «павлины». И, наконец, она всегда там, где ищет ее путник. Ключевое слово здесь – ищет. То есть нужно верить, что она существует, искать ее и вместе с тем, знать наверняка, где именно она находится…

– Это как? – удивляюсь. – Верить и искать – это понятно. Но, вот – знать… Как я могу точно знать, где она и при этом искать?

– Понятия не имею, – отвечает старик, – но раз моим бабушке с дедушкой удалось найти Лиловую Дверь, то и у тебя получиться.

– А что значит найти ее «и во сне и наяву»?.. – Чем дальше, тем меньше я понимаю – чувствую уверенно подкатывающую усталость: глаза слипаются, а тело будто одеревенело и налилось свинцом. Даже говорю с трудом. Наверняка это означает, что мне пора просыпаться там, в поезде, но я стараюсь держаться из последних сил. Диллий, сочувственно глядя на мои мучения, заканчивает одной фразой:

– Думаю, это значит, что ты должна искать эту неуловимую Лиловую Дверь и там, и здесь, в Туйяне…

Его слова достигают моего сознания из далекого далека. Так бывает, если сквозь сон слышишь звонок телефона: ты его вроде бы слышишь, но настолько неуловимо и одновременно навязчиво, как будто он – всего лишь продолжение твоего сна…

Ласковое прикосновение мятно-яблочного ветра окончательно возвращает меня в Мир, сосредоточенный в душном купе поезда «Киев-Краков». Летом утро – самое прохладное время суток, когда воздух освежающе чист и прозрачен, но в поезде и зимой и летом одно и то же – душно, а окна не открываются.

К счастью, мой ветер, не дает мне погибнуть в духоте – вместе с запахом яблок и мяты, он принес с собой прохладу речного утра. Не открывая глаз, наслаждаюсь свежестью, подаренной моим невесомым другом. Немного подумав, решаю окрестить его – Вир (сокращенно от «вiра», которое на моем родном языке означает «вера»). А, может быть, не я решила, а он сам мне нашептал свое имя, пока я спала…

– Вир… – шепчу, наслаждаясь звучанием необычного имени, в котором сосредоточилось все: и благодарность за ласку, и радость от его существования рядом, и надежда на то, что мой ветер не оставит меня, хотя бы в ближайшее время.

Немного погодя в голову пробирается шебушная мыслишка: в купе слишком тихо, а должно быть слышно, как минимум, повизгивание собачаток. Приподнявшись на локтях, оглядываюсь в поиске корзинки со спаниелями – на месте ее не оказывается!

Мне ведь просто повезло, что в мое купе до сих пор не подсело ни одного попутчика. Мне ужасно не хотелось выслушивать чужие неинтересные истории или утешать незнакомого человека за бутылкой водки – сколько раз я ездила в поезде, всегда именно так и происходило! И мое сильное желание остаться в одиночестве все-таки было услышано кем-то всемогущим, поэтому корзинка со спаниелями стояла на соседней полке, когда я засыпала. Мало вероятно, чтобы их кто-нибудь утащил – значит, мне это удалось! У меня и в правду получилось подарить Грете двух чудных щенков!

Жаль, что с людьми все не так просто… Почему интересно?

Тут же вспоминаю то, что Диллий мне пытался объяснить во сне, и по-настоящему удивляюсь: я что, серьезно, собираюсь искать какую-то мифическую Лиловую Дверь, которую нужно искать, но при этом точно знать, где она находиться?..

Размышления мои прерывает настойчивый стук в дверь купе. Судя по напору, настало время разбираться с таможенниками.

Тяжко вздохнув, мысленно готовая к нудному процессу заполнения таможенных деклараций, отодвигаю дверь. На мое удивление рядом с проводником стоит не таможенник, а обычный гражданин, примерно моего возраста.

«Все-таки не удастся мне доехать без попутчика» – думаю с тоской, а вслух интересуюсь:

– Что-то случилось?

– Да, – мило улыбаясь, отвечает неизвестный гражданин. – У Вас, к моему глубочайшему сожалению, ближайшие несколько часов не будет возможности ехать в одиночестве. – И добавляет, сделав небольшую паузу, во время которой он во всю наслаждается выражением моего лица: – Извините…

– Проходите, – отвечаю, от удивления потеряв дар речи.

Это надо же, ведь видит меня первый раз в жизни, а уже мысли читает! А может у меня на лице все написано?