Чтение онлайн

Я-то, простая сельская девушка, думала, что мы будем рисовать что-нибудь с натуры; на худой конец, пейзаж за окном. А тут… Несколько часов искусства, приправленного шелестящей тишиной кистей и бумаги – просто райское наслаждение (куда там тому «Баунти», прости господи!).

Не скажу, что мне легко дается это задание, но в целом, я довольна.

Когда работа окончена, ученики разворачиваются к Мастеру Гринчу и комментируют свои рисунки. Отмечаю про себя, что в мастерской принято хвалить друг друга за отдельные моменты и рисунок в целом и указывать на неточности и никого духа соперничества.

На мой не слишком профессиональный глаз, все рисунки учеников, можно смело отправлять на выставку в Лувр какой-нибудь. Они просто идеальны, но когда я вижу рисунок Мастера… честное слово, я испытываю настоящий шок! Невозможно предать простыми человеческими словами то, какой он красочный и эмоционально насыщенный: наверное, если бы радость была чем-то на что можно смотреть или до чего можно дотронуться, она бы выглядела именно так и никак иначе. Понимаю, что мне после Высшей Художественной школы института культуры еще есть чему учиться. И я собираюсь незамедлительно начать это делать, как только буду уверена, что не проснусь однажды утром в своем мире, напрочь забыв о своем волшебном сне. Чем дольше я нахожусь на Иллионе, тем больше страшусь этого, и ничего не могу с собой поделать, к сожалению.

Дабы не думать всяких грустностях, даю себе обещание вернутся в Алвей и научить Мастера пользоваться фотоаппаратом, а также печатать фотографии. Возможно, мне даже удастся объяснить ему устройство этой машинки или найти способ привезти ему такую же. А еще лучше – научить его самого делать фотоаппараты, ведь это достаточно простой механизм. Вдруг ему понравиться?

Размечталась так, что чуть не забыла поблагодарить Мастера Гринча за науку. Он, лукаво улыбаясь, интересуется, о чем я так задумалась. Ну я и выкладываю ему последовательно все свои скрытые и тайные мысли.

– Ты правильно решила. Если такие машинки возможно собрать, то это могло бы меня избавить от необходимости рисовать портреты деток, которые растут быстрее, чем я успеваю их закончить, – смеется он.

– Да действительно, – соглашаюсь я. – В моем… то есть, на моей родине, они именно для этого и изобретались, а позже фотография стала таким же искусством, как и живопись.

– Вот и отлично, – заключает Мастер. – Во всяком случае, тебе будет, чем заняться на досуге, после того, как найдешь свою Дверь.

– Спасибо вам, – зевнув, благодарю старика. – Мне так понравилось на вашем занятии, и в вашем городе. Говорю это на случай, если уеду рано утром и не успею вас поблагодарить.

– Не за что, девочка. Буду ждать твоего возвращения с большим нетерпением. И фотографий кстати тоже.

– Особенно фотографий, – улыбаюсь.

– Не без этого, конечно, но ты и сама по себе – очень приятная барышня.

В эту ночь, засыпаю как миленькая: положительные эмоции – лучше снотворного.

Звонок мобильного сродни грому звучащему солнечным безоблачным утром.

– Солнышко, пора вставать, а то без тебя утро не наступит, – слышу я в трубке.

– Наступит, наступит, даже не сомневайся! – выпаливаю, не особо задумываясь. Что-то – не так в окружающей меня обстановке, но понять, что именно пока не нахожу в себе способности.

– Ладно, тогда не буду тебе мешать… – Абонент на том конце провода на полном серьезе тяжело вздыхает, старясь скрыть не слишком радостное настроение притворно-шутливым тоном.

– Подожди, Дима, я уже встаю, – прошу его. Ощущение дежавю явственно колышется в воздухе, но я стараюсь не обращать внимания ни на него, ни на свое поганое настроение. – Какие у нас планы на сегодня?

– Да так, ничего особенного. Выпить кофе, посмотреть одну дверку, покупаться в море, пообедать… – вяло ответствует он. – Продолжать?

– Да нет, я поняла. – Где-то я все это уже слышала… – Я буду готова минут через двадцать. Продержишься без кофе?

– Я очень-очень постараюсь дотерпеть. Зайду за тобой в десять, о\'кеу?

– Океюшки.

Прощаюсь с Димой и задумчиво плетусь в душ.

Времени после шильно-мыльных процедур остается целый вагон, поэтому я вытаскиваю из сумочки тоненькую сигарету R1 и мощусь на подоконник. Курю я очень-очень редко, но успокоительные белые палочки все равно везде таскаю с собой – мало ли что, где и когда. Что-то из области того, как говорила моя бабушка: «Даже идя в уборную нужно красить губы, ибо неизвестно где встретишь свое счастье!»

Из высокого гостиничного окна, выходящего прямо Дерибасовскую, доносятся звуки синтетической музыки, фальшивые голоса любителей караоке, рукоплескания толпы миму на ходулях.

В другое время я бы радовалась, глядя на душную шумную улицу, сидя в прохладном гостиничном номере, но сейчас у меня то и дело возникает ощущение неправильности, нереальности происходящего. Вялая непродолжительная попытка провести сеанс самопсихоанализа, так и не выявила причин для такого странного настроения. Да и не успела бы – в номер стучит Дима.

– Не заперто, – откликаюсь задумчиво.

Отмечаю, что попутчик мой тоже выглядит как-то нерадостно. Ага, не одна я такая!

– Пошли-ка кофе пить, – предлагает он, не вдаваясь в сантименты, всеми силами стараясь улыбнуться. Однако его лицевые мышцы, видимо, объявили бойкот своему хозяину. Посему он устало машет рукой и бросает это неблагодарное занятие – выдавливание из себя улыбки.

Оно и правильно – если настроения нет, чего лишний раз напрягаться…

Спрыгиваю с подоконника, надеваю легкие сандалии, хватаю шляпу в руки и выхожу вслед за Димой из номера.

Позже, сидя за столиком уличного кафе, мы оба вяло ковыряем ложками в кофейных чашках, стараясь не смотреть друг на друга. Почему – бог его знает! Все сегодня как-то ненормально с утра. В конце концов, потеряв надежду нормально позавтракать – аппетита-то нет! – Дима предлагает проехаться в город, мы садимся в маршрутное такси, которое направляется прямехонько на улицу, указанную в электронном письме.

Доехав, мы находим дом номер 4, поднимаемся на третий этаж. Нам открывает смазливая длинноногая барышня в пестром шелковом халате. Зачем мы пришли, она понимает не сразу, а, уразумев суть проблемы, зовет супруга:

– Коля!

Из глубины квартиры выползает здоровенный кавказец с золотой цепью толщиной в палец на волосатой груди. На наши, не слишком складные объяснения о поисках двери лилового цвета, он отвечает одним возгласом-движением:

– Так поехали, чего ж мы ждем?

Находясь в одних пестрых шортах, майке и вьетнамках, хозяин хватает ключи и срывается вниз по лестнице, затем приглашает нас проехаться в своем джипе и везет на другой конец города в частный сектор.