Чтение онлайн

Устраиваемся на летней кухне, обвитой со всех сторон виноградом, чай аппетитно пахнет земляникой, а по двору снуют гусята и цыплята – райское место, если разобраться, а если не разбираться, то чужая жизнь всегда сказка, если не особо присматриваться.

– Что бы вы делали с дверью, если бы она оказалась той, которую вы ищете, – интересуется хозяин, сменив все возможные темы, на которые только можно общаться с малознакомыми людьми.

– Мы бы ее купили, что же еще? – шутливо отвечаю хозяину, отправив в рот сладкую землянику.

С удивлением отмечаю, что я ощутимо расслабилась в городе, где все говорят на знакомом мне языке. То ли сама обстановка располагает (все-таки сюда нормальные люди отдыхать ездят, в море купаться), то ли какие-нибудь другие причины руководят моим настроением – непонятно. В общем, не смотря на неудачу, во мне с каждой секундой крепнет уверенность, что все, в конце концов, будет хорошо и замечательно и уверенность эта действует на меня как кальян на бабуинов. Но суть не в этом.

Проведя полчаса в бесполезной болтовне с разговорчивым евреем, отправляемся по второму из адресов. Но и там Лиловая Дверь, оказалась просто лиловой дверью. На ней, конечно, было изображение двух павлинов, но они скорее дрались друг с другом, чем «сплелись в танце», как рассказывал мне один милый старичок во сне.

Но – надежда – самое последнее, что мы позволили бы себе потерять. Поэтому развлекались, как могли. Обошли все скопления туристов, ибо до сих пор за всю свою жизнь, я не умудрилась почтить своим присутствием этот южный город – родину Остапа Бендера, Соньки Золотой Ручки и Жванецкого. Посмотрели памятник основателю. Надо сказать, что он оказался почти крошечным, по сравнению с собственной фотографической копией, кою мне с гордостью демонстрировал один мой знакомый когда-то давно. Погуляли по главному бульвару и длинной лестнице, ведущей в порт, рядом с которой вяло функционирует фуникулер.

Пожалуй, из всего, что в Одессе могло бы потрясти воображение праздного путешественника, меня лично поверг во взаправдашний глубокий шок один единственный памятник на входе в порт: огромных размеров чрево, почему-то без матери, в котором вверх головой расположен упитанный медный, еще не родившийся, но уже улыбающийся, младенец с распростертыми к небу ручонками. Понять я так и не смогла, зачем ЭТО стоит при входе в место скопления судов. Тапок веником приплыл, короче! А рядом, как назло, ни одного гида, чтобы спросить, и Дима оказался не в курсе.

Ну и, Бог с ним, с этим памятником!

Сам город очень напоминает того старичка-еврея, у коего мы гостили утром – благородная седина облупившихся фасадов дореволюционных построек, радушность гостеприимного хозяина и вежливая отстраненность благородного, но бедного выходца из дворянской семьи одновременно.

Если отойти от центра на достаточно большое расстояние, то старые, почти старинные дома, предстают во всей своей недолговечности: с облупившейся побелкой, рассыпающимися барельефами, простынями на балконах, а иногда – и вовсе заброшенными и никому ненужными. Жалкое зрелище.

Закат мы с Димой встречаем сидя на песчаном пляже, заворожено, и от этого молча, наблюдая, как красноватое солнышко медленно опускается за линию, где море встречается с небом.

Мы почти приговорили бутылку красного крымского вина и килограмм клубники, купленной у местной аборигенки не понятного возраста в безразмерном растянутом платье. Она, однако, утверждала, что она сама ее вырастила. Ну, и пусть, с ней!

Когда уже совсем стемнело, мы решаем проверить входящие письма в электронной почте, и тут же выясняем, что еще одна дверь нашлась и опять же в этом городе. Бред какой-то! Почему здесь, а?

Впрочем, не имея возможности ответить на этот вопрос, мы оставляем посещение неизвестного на утро следующего дня. А пока, пока никто не видит, меня неудержимо тянет искупаться под светом звезд. Дима интеллигентно покинул меня и скрылся за каменным рифом.

Чувствую себя новорожденной новоиспеченной ведьмой, купаясь голышом в почти идеальной искрящейся темноте (купальник-то в гостинице остался!). Вода обжигающе холодна, но это скорее плюс, чем минус. Особенно, если учесть температуру воздуха, которая днем чуть не сбила меня с пути истинного, потому как в такую жару, я предпочла бы скорее спрятаться в погребе дяденьки-еврея, чем бродить по городу.

Если бы не комары, я бы так и уснула на прохладном песке во влажном от остатков морской воды не теле платье, не давая себе труда подняться и ехать куда-то, даже если это «куда-то» приведет меня к кровати. Но… Не все коту масленица, к сожалению. Дима волок меня куда-то полусонную – полупьяную (не смотря на количество выпитого, потому что бокал вина для меня – доза почти сногсшибательная, а уж два…). Он проявил не дюжее упорство, заставляя меня сначала встать с песка, а затем идти по каменной мостовой прямиком в объятия Морфея и мятно-яблочного ветра с привкусом морского песка и слез.

Утром, отправляясь дальше, прихватываю одну из книг-хроник, кою я не успела дочитать накануне. Я, конечно, не имею возможности спросить разрешения у хозяина хибарки, но и отказаться от этого соблазна не в моей власти. Не известно, сколько дней пути мне еще предстоит. А так – есть реальный шанс узнать побольше о том мире, куда я собиралась вскоре перебраться. И ведь действительно, вдруг мой сон – место, куда и в страшных снах лучше не соваться, хотя до сих пор все шло, больше чем даже отлично… То же ничего себе отмазка для начинающего воришки, правда?

Широкая дорога, укрытая гладкими голубоватыми камешками, упорно несет меня вперед, не предлагая ни свернуть, ни остановиться.

Яблочно-мятный ветер играет с моими волосами и периодически незаметно подталкивает велосипед, чтобы тот быстрее катился. А ведь он это делал специально, да еще так, чтобы я не поняла?!

Странно, но Вир, кажется, обладает вполне человеческим характером: он настойчив, но при этом невероятно застенчив; он ласков, но и суров, если я не прислушиваюсь к его ярым призывам; он совершенно бескорыстно сопровождает меня везде, напоминая время от времени, что останавливаться на пол пути к Двери, по меньшей мере, глупо. Если бы не он, я бы в свое время вообще не смогла бы вспомнить свой волшебный сон: каждое утро Вир провожал меня как дорогую гостью до самого порога Реальности, не оставляя тем самым ни одного шанса потерять драгоценные воспоминания о моих ночных похождениях.

Вот и сейчас он твердо, стараясь, тем не менее стать неосязаемым для меня, показывает, что я просто обязана завершить когда-нибудь свои поиски. А я и не возражаю, собственно говоря. Несусь себе вперед с невероятной скоростью, краем глаза замечая особенности ландшафта, а также биосферы, гидросферы, атмосферы, и тому подобных – сфер. Мне бы зарисовать всю окружающую меня красоту, да времени нет, хотя…

Почему я только сейчас вспоминаю о лежащем в сумке Зените? Ничего себе провалы в памяти! Это ж кем надо быть, чтобы забыть о самой любимой с самого отрочества игрушке, лежащей к тому же в рюкзаке, а не где-то – не понятно где?