Чтение онлайн

— Не надо… — выдыхаю, выставляя руки вперед. Упираюсь об мощную грудь Титова, чувствую как его мышцы каменеют под моими ладонями.

Он очень горячий. И сердце у него бьется громко.

А мое частит, как у испуганной птички.

Я, правда, боюсь.

Его боюсь, себя. Неизвестности.

В моей голове нет ни одного воспоминания об этом человеке, зато тело реагирует моментально. Или это от того, что он очень видный мужчина? Такой красивый и уверенный в себе, что дух захватывает.

— Зачем вы это делаете?

— Делаю, что? — голос низкий, хриплый. Взгляда с моих губ не сводит, а я машинально их облизываю — в горле пересохло от волнения.

— Пытаетесь меня… задеть.

Не смогла подобрать более точного слова. Но ведь со стороны все так и выглядит.

— Я не пытаюсь тебя задеть. Я пытаюсь тебя… Черт, — отстраняется. Резко так, словно очнувшись ото сна. Меняется в лице, когда наши взгляды встречаются. Мрачнеет на глазах. — Неважно, — отворачивается в сторону, прерывая зрительный контакт.

— Нет, важно, — не даю ему уйти от темы, даже за локоть хватаю. — Скажите мне, мы с вами… Между нами что-то было, да?

Выпаливаю на одном дыхании, глядя на Титова. А сама молюсь лишь о том, чтобы он сжалился надо мной и сказал, что мне показалось.

Титова опережают. Не успевает он рта раскрыть, как из соседней комнаты доносится громкий детский плач. Одновременно вздрагиваем и переглядываемся.

— Ириска!

Забыв обо всем на свете, бегу к своей девочке. Спящей в коляске я ее редко когда оставляла, все боялась, что выпадет. Вот и сейчас, у меня сердце чуть не остановилось, сразу подумала, что малышка спикировала на паркет.

Все обошлось, она просто проснулась, услышав наши голоса.

— Тише, маленькая, мама рядом, — шепчу я дочери, осторожно вытаскивая из люльки и прижимая к себе.

Ириска плачет, не реагирует на мои слова. И плач такой протяжный, призывный. Проголодалась птичка.

Оглядываюсь по сторонам, но сумки детской я не вижу. У меня все необходимое там было — соски, бутылочка и молочная смесь. Без этого добра ни одна наша прогулка не обходится, не говоря уже о путешествии "на дальняк".

Может про сумку спросить у Титова? Он ведь тут хозяйничал, пока я валялась без сознания, наверняка, в курсе.

Натыкаюсь на пронзительный взгляд темных глаз и сразу передумываю. Делать подарки самолюбию миллиардера, представ в амплуа непутевой мамаши, я не собираюсь.

Кусаю губу от досады. Ириска голодная, уже начинает закатываться от плача, на мои слова не реагирует. Есть только один способ ее успокоить.

— Выйдите, пожалуйста, — прошу Титова, усаживаясь с малышкой на диван.

— Зачем? — не понимает он.

— Я хочу покормить ребенка. Грудью, — добавляю с вызовом.

Титов ничего не говорит в ответ, но на скулах у него заиграли желваки. Спешно покидает нас, махнув рукой. Не ожидал такой дерзости?

Мы сами не ожидали, честно говоря.

Не могу сдержать смешка, когда Ириска жадно припадает к груди. Я бы кормила ее только так, если бы у меня было достаточно молока. Сейчас, кстати, оно идет охотнее, я почувствовала сильный прилив, когда… Господи, когда Титов касался меня, хотел поцеловать.

Он же именно это хотел сделать, или мне показалось?

— Если нужно, я могу позвать Ни… — Поднимаю глаза на Титова, не сразу понимая, что он стоит на пороге и смотрит на нас.

Зачем он зашел без предупреждения? Я даже прикрыться не успела.

Сижу перед ним во всей красе, а он… Разглядывает меня ошалевшим взглядом.

— Я думал, ты еще не… — выдает хриплым голосом. — Я пока там побуду.

Киваю, чувствуя, как жжет щеки. Кормление — это слишком интимный процесс, его не делят с незнакомыми людьми. Даже если они красавцы-миллиардеры.

Но, вопреки здравому смыслу, злиться на Титова не получается. Он ведь заглянул из-за того, что беспокоился о нас с Ириской, так? По-крайней мере, других причин его внезапного появления я не нахожу.

Да и, судя по всему, не такие мы с ним чужие друг другу люди.

— Мне нужно поговорить с Ниной Сергеевной, — говорю я Титову шепотом, заглядывая в приемную.

Ириска налопалась молока и уснула, мне осталось только переложить ее в коляску. Не думаю, что она скоро проснется, но было бы хорошо добраться до дома побыстрее.

— Я ее домой отправил, она тут с самого утра без отдыха, — поднимает на меня темный взгляд. Без галстука и с расстегнутым воротом рубашки он выглядит чуть более располагающим к себе.

— Как жалко, — протягиваю не без досады в голосе.

— Что ты хотела?

— Ничего, мне просто… — В горле ком. Сказать Титову о том, что у меня нет денег на дорогу, не могу, гордость не позволяет.

С Ниной Сергеевной мы бы договорились, а вот с ним вряд ли. Я же не буду просить у него номер телефона, чтобы перевести ему деньги. Он мою просьбу сразу истолкует по-другому.

Мол, мне так понравилось, что я решила продолжить общение.

Нет, я не такая. В смысле, не мазохистка.

— Нам пора домой, — решаю зайти издалека. — Просто в наш поселок автобусы не часто ходят. И такси тоже…

Получается сбивчиво, слишком жалобно. Ругаю себя за это. На самом деле, не только за это ругаю. Я поступила недальновидно, взяв с собой мало налички. На карте стараюсь не держать денег, сразу снимаю. Не знаю, почему, не помню. Может мошенников опасаюсь?

— Тебя надо отвезти домой? — уточняет Титов, заметив мою заминку.

— Нас, — поправляю его, мысленно радуясь тому, что он все быстро догнал и понял мои намеки. — Если можно.

— Можно. Только водителя я отпустил.

— Уже?

— На улице девятый час, — показывает на наручные часы. — Рабочий день уже три часа назад закончился.

— Да, точно…

А сама снова в ступор впадаю. И как теперь быть? На чем добираться?

— Я сам вас отвезу, одевайся.

— Нет, что вы…

— Не спорь, Яна.

Округляю глаза, точно он сказал что-то невероятное. Но это, правда, из ряда вон выходящее предложение. Никак не могу представить, как этот хозяин жизни повезет нас с Ариной в нашу старенькую халупу.