Чтение онлайн

Кажется, он воспользовался тем, что я держала заказ, и в буквальном смысле распустил руки. Ему, кажется, доставляло удовольствие видеть меня краснеющей. Но никогда прежде он не вел себя так дерзко.

Натуральный блондин с голубыми глазами — он привык, что девушки бросаются ему на шею. Хилари называла его скандинавом. И бабником.

— Сдаюсь! — в притворном жесте он поднял руки. — Ох уж эти горячие женщины с севера, нельзя и пальцем дотронуться.

— Можно, но с разрешения, — проговорила я, скопировав манеру поведения Хилари. Та всегда знала, как дать парням отпор. — На первый раз прощаю, но в следующий обязательно опрокину на твою блондинистую голову поднос. Малиновый, в цвет варенья, тебе очень пойдет. Ради такого я готова даже потратить часть зарплаты на возмещение заказа.

Ларс развеселился сильнее. Похоже, моя угроза его нисколько не испугала. Напротив, добавила желания поохотиться за мной, непокорной жертвой дурацких розыгрышей.

— Думаю, твоим денежкам найдется более достойное применение, — сообщил он. — У нас существует неписаное правило: после окончания испытательного срока, после первой полной зарплаты новый работник должен проставиться. Ты ведь хочешь влиться в коллектив, верно?

Ларс, как и Хилари, был потомком эмигрантов, покинувших Россию в лихих девяностых. Оттого парень прекрасно изъяснялся на русском. Вообще, его можно было назвать привлекательным: сильный, загорелый, подтянутый из-за увлечения серфингом. Он пару раз приглашал меня на вечерние прогулки на побережье. Но всегда получал отказ.

Сейчас был иной случай.

— Я и не подозревала о подобной традиции.

— Странно, что Хилари не сказала тебе, — Ларс пожал плечами. — В пятницу мы хотели завалиться в клуб после закрытия «Матрешки». Было бы неплохо, если и ты пришла.

Я обещала подумать. И хотя тратить часть зарплаты на выпивку не особенно хотелось, нарушать установленные правила не хотелось еще сильнее. К тому же, я задолжала Хилари за квартиру.

— Влиться в коллектив куда важнее, чем оплата жилья. Так и быть, я подожду еще месяцок, — отмахнулась подруга. Полагаю, она просто радовалась возможности потусить в клубе. — Теперь ведь ты не откажешься? Тем более что будут все свои…

Она поиграла бровями, а я вздохнула. И согласилась, хотя не чувствовала себя готовой к подобным приключениям. С тех пор, как покинула родной дом, столько всего произошло. Жизнь моя и без того кардинально изменилась, не все же сразу?

Хилари имела свое мнение на этот счет.

В четверг, накануне вечеринки, она потащила меня в «Авентура Молл», один из самых больших торговых центров Флориды. Мы купили несколько безделушек для дома, гору сладостей и, конечно же, платья и туфли для вечеринки. Точнее, это Хилари купила, а я долго не решалась что-то выбрать. Пока не увидела в витрине красивое короткое платье, украшенное пайетками. Красное! Нереально красивое и чересчур откровенное даже для Майами.

— Ну же, примерь! — Хилари толкнула застывшую меня плечом. Покосилась на ценник и добавила: — Так и быть, я одолжу тебе немного. До следующей зарплаты. Ты ведь помнишь, что Майкл пообещал лучшим работникам премию?

— Я и без того твоя должница.

Сказала, а сама глаз не сводила с платья. И все же купила его, еще не слишком представляя, осмелюсь ли надеть его.

— Для первой вечеринки в клубе лучше не придумаешь! — восхитилась подруга. — Только вот твои косы… Для «Матрешки» — это хорошо, клиентов радует твоя прическа. Но в клубе это будет смотреться дико.

Что ж, преображаться, так кардинально. Мне давно хотелось избавиться от длинных волос, с ними было так тяжело справляться, одного шампуня уходило полтюбика. Оттого в салон я вошла с легким сердцем и попросила парикмахера, худощавого парня с фантастической укладкой и французским маникюром, сделать мне короткую стрижку.

Он не согласился.

— Да у меня рука не поднимется, обрезать такую красоту! — парикмахер всплеснул руками. — Могу предложить подрезать обсеченные кончики и сделать укладку.

В итоге мы сошлись на длине чуть ниже плеч, но даже это было для меня кардинально. К тому же парикмахер оказался настоящим профессионалом, не зря Хилари его так хвалила.

— Выглядишь просто фантастично! — призналась Хилари.

Стоя перед зеркалом вечером пятницы, я и сама не узнала отражения. Прическа, платье, каблуки, красная помада…

— Это не я… — вот все, что смогла произнести.

А еще подумать о том, что если бы Михаил увидел меня такой в первую встречу, то не отказался бы от идеи жениться. И уж точно соблазнился бы — в маленьком красном платье, облегающем тело подобно второй коже, я выглядела более откровенно, чем совершенно голая.

Михаил

Поручив Марию заботам друга, Михаил хотел вздохнуть свободно, отбросить мысли о женитьбе, детях и прочих радостях. В конце концов образ жизни холостяка не настолько ему надоел. Разве не проще посвящать всего себя работе? Менять женщин, как нательное белье, не успевая рассмотреть даже их лица? Забывать случайных спутниц быстрее, чем привыкнешь хоть к одной из них.

Михаил хотел вернуться к прежнему. Но не смог…

Он чувствовал себя так, словно ему ампутировали ногу, и он, утратив былую подвижность, неловко пытается передвигаться на одной конечности. Его график стал таким плотным, что времени не оставалось даже на сон. Он не хотел думать и тем более вспоминать. Пытался ампутировать душу, но она упрямо сопротивлялась подобным порывам.

— Не стоило возвращаться к прошлому, — рассуждал он вслух одинокими вечерами.

Ни многомиллионные сделки, ни встречи с партнёрами, походы в рестораны и клубы отчего-то не приносили радости. Женское внимание не тешило самолюбие. Женщины вдруг стали казаться пресными, точно недосоленная перловка на воде. Слишком агрессивными, чрезмерно жеманными или, напротив, показушно скромными.

И все чаще перед мысленным взором представала девочка с длинными русыми косами и голубыми глазами. Она всегда смотрела с укором. Ее образ вытеснил даже образ Катерины, потускневший, почти стершийся с годами. В памяти Михаила не осталось места любви юности. На смену ему пришло новое, гораздо более сильное чувство.

Михаил считал его жалостью.

Он убеждал себя, будто лишь стремление помочь Маше заставляет его думать о ней. Что ей будет без него гораздо лучше, чем с ним. Ведь он не чувствовал себя способным дать ей все то, чего она заслуживала. Искренности, любви и тепла. Михаил ощущал себя айсбергом, который не смог растопить даже жаркий климат Майами. Холод сковал его сердце.

Но девочка с голубыми глазами, словно мощный бур, проникла под толщу льда. И он дал трещину, угрожая развалить всю ту защиту, что так долго и упорно строил Михаил.

— Как у нее дела?

Однажды он решился задать этот вопрос Майклу. Тот не был удивлен, он давно ждал чего-то подобного. Лишь немного удивлялся, что Михаил продержался так долго.

— Маша прекрасно осваивается, — сообщил Майкл, скрыв смешок. — Уже немного разговаривает на английском — не так, чтобы совсем как местная. Но понять можно.