Чтение онлайн

Отдали тому, в кого я прежде была влюблена.

Но каков Михаил сейчас, я не знала. Кем он стал? Насколько сильно изменился? Узнаю ли я его при встрече, ведь мы не виделись долгих десять лет…

А иногда мне казалось, будто целую вечность.

Получив деньги, отец отправил меня в город, в магазин. Купил несколько платьев, все как одно напоминавшие монашеские одеяния. Длинные, в пол, серых, коричневых и черных оттенков. Будто я не замуж собиралась, а на похороны, притом на собственные. В приданое были также куплены туфли — разумеется, черные, сапоги и трикотажные колготки.

Похмурившись, отец за руку отвел меня в магазин нижнего белья. У меня глаза загорелись при виде яркого кружева, маленьких стрингов и разнообразных корсетов, чулок, подвязок. Вот бы примерить хоть что-нибудь их всего этого изобилия. Или показать Мише…

Только представить, как скинув черное платье, я остаюсь в кружевном пеньюаре (непременно красном — ведь этот цвет так шел мне. Вот только отец считал его греховным и не позволял носить дочерям).

Краска прилила к моим щекам. Разнервничавшись, я даже не сразу заметила продавца — миловидную девушку чуть старше меня.

— Для такой красавицы у меня найдется что-нибудь особенное! — она восхищенно всплеснула руками, рассматривая меня. — Да за такую фигуру я убить готова.

— Это вы мне?

Я поморгала, словно прогоняя наваждение. Девушка-продавец казалась мне очень красивой, она просто не могла восхититься мной, сереньким мышонком из провинции. В отличие от нее, у меня не было ни грамма косметики на лице, а волосы были туго заплетены в две косы, точно я все еще школьница. А как можно рассмотреть фигуру под мешковатым платьем, вообще непонятно.

— Конечно, тебе! — рассмеялась девушка. Покосилась на отца и произнесла с легкой укоризной: — Вы можете уже отпустить ее руку. Присядьте в кресло, многоуважаемый, обычно именно там спонсоры ждут своих девушек. А мы пока пощебечем и подберем все необходимое. Хотите кофе?

Отец покраснел, точно вареный рак. Глаза его округлились, а кончик носа дернулся — явный признак крайней степени злости. Ой, что сейчас будет…

— Это мой отец, — я попыталась предотвратить катастрофу.

— Оу… — только и произнесла девушка и снова улыбнулась. — Простите, не догадалась. Обычно молодые девушки не приходят к нам вместе с отцами. Только с папиками.

— Как смеешь ты, греховная блудница! — не на шутку разошелся отец.

Могу поспорить, что девушка-продавец еще никогда не подвергалась такой словесной атаке. Отец отчитывал ее долго, со знанием дела. Он не сказал ни одного грубого слова, но так обидел, что мне стало стыдно.

— Идем! — закончив речь, он потянул меня за руку к выходу.

— Простите, — только и смогла сказать я побледневшей девушке.

В итоге в мой чемодан легло белье, купленное в сельском магазине. Белое, хлопчатобумажное, единственным украшением которого были бантики с передней стороны трусиков. Две длинные ночные сорочки в цветочек ничем не напоминали виденный мной пеньюар. Не хотелось, чтобы Миша видел меня в таком.

Да и с чего это он вообще захочет на меня смотреть? Я боялась показаться ему на глаза, хотя и жаждала этого всей душой. Но до дрожи в коленях опасалась, что он отправит меня обратно. Сразу, как узнает о подмене.

— Он просил купить тебе украшения, но это явная трата денег, — сообщил отец, наблюдая за моими сборами. — Про купальник и говорить не стоит. Вот выйдешь замуж, тогда и надевай бесовские одежды. Я в этом участвовать не собираюсь. К тому же пришлось неслабо потратиться. Чтобы побыстрее сделать загранпаспорт и визу. Еще и этот консульский сбор… Почти все деньги ушли, что этот паскудник выдал на твое приданое!

Выходит, это Михаил дал денег на поездку и мой гардероб. А я-то на секунду решила, будто это отец расщедрился. Какая глупость с моей стороны.

— Где он живет? — спросила я, стараясь, чтобы тон звучал обыденно, и отец не заметил моего явного интереса.

Отец поморщился, словно вдохнул нечто несвежее.

— Майями, штат Флорида, — сказал он, выплевывая каждое слово. — У Мишки там сеть отелей. А еще этот негодяй производит и импортирует какие-то запчасти… но я не силен в технике. Это все зло.

Туфли выпали из моих рук мимо чемодана.

Майями? Райское место с лазурным морем и песчаными пляжами? Множество загорелых красоток с идеальными полуобнаженными телами. И зачем Мише понадобилась жена из России?

В этот момент я показалась себе еще более невзрачной и серой, чем обычно. Даже не мышью, а какой-то плесенью. Ну что я могу дать Мише? Что есть во мне такого, чего нет в девушках, наверняка окруживших красавца-бизнесмена вниманием? Как посмею я даже показаться перед ним в своем застегнутом наглухо темном платье?

Теперь я была совершенно уверена: меня отправят обратно.

Лететь пришлось с пересадками. Отец оплатил самые дешевые рейсы, но я, никогда прежде не видевшая вблизи самолет, была рада и этому. Все было так ново и интересно. Я словно заснула и очутилась в волшебной сказке. Даже моргнуть лишний раз боялась, чтобы не пропустить что-нибудь важное.

«Только бы он не прогнал меня, — молилась я так усердно, как никогда прежде. — Лишь бы не сразу».

О том, что стану делать, если все же случится самое страшное, старалась не думать. Да и выбор был небольшим. Отец не оставил мне денег на обратную дорогу, бросив небрежно:

— Пусть этот америкос раскошелится, если захочет тебя вернуть.

Самолет приземлился в Майями ранним утром. Прибыв на курорт, люди улыбались друг другу, радостно переговаривались, шутили. И лишь я была чужой на этом празднике. Мне было душно, стыдно и неуютно. В темном платье с длинными рукавами становилось просто невыносимо жарко. Но переодеться было попросту не во что, и я украдкой утирала вспотевший лоб рукавом. Старалась стать незаметной, но слиться с толпой не получалось. От меня шарахались, как от призрака. Один седовласый мужчина в светлом костюме что-то проговорил на быстром английском — кажется, предложил свою помощь. В тот миг я истово поблагодарила учительницу английского, вложившую в наши головы элементарные знания. Она говорила, будто у меня способности к языкам, предлагала заниматься отдельно. Но отец не желал тратить на углубленные курсы ни рубля. Говорил, будто мне это все равно не понадобится.

Как же он ошибся.

— Спасибо, у меня все хорошо, — сказала я добросердечному мужчине и улыбнулась. — Меня должен встречать жених. Скоро он появится.

Мне пожелали удачи и оставили в покое.

И вот на моем горизонте появился Михаил. Если бы не размашистая, твердая походка, я бы ни за что его не узнала. Он еще сильнее раздался в плечах, вытянулся и стал еще сильнее походить на мужчину года с обложки журнала (на которые отец и смотреть нам с сестрой не разрешал, не то, что листать). Его темные волосы были коротко острижены и зачесаны назад. Верхние пуговицы белоснежной рубашки были расстегнуты, обнажая крепкую шею. На губах не было и намека на улыбку. А еще лицо Михаила покрывали шрамы — зажившие, давно зарубцевавшиеся, и, тем не менее, заметные. Неужели это последствия того пожара? Тогда неудивительно, что Михаил больше не улыбается. И вообще выглядит строго, я бы даже сказала властно.