Чтение онлайн

– Вы (говорит), – сидели?

– Ага (говорю). – У Лотмана. Шаг вправо – расстрел. Сидеть надо было смирно. А иногда и стоять. Такие вот дела…

Он говорит:

– Это что за колония: у Лотмана?

– Это (говорю), – для филологов. Которые «ться» и «тся» не различают.

Он побледнел. Наверно, тоже не различает, как инфинитивы писать.

Проводил меня до двери. Бледный весь. Руки трясутся.

Напоследок говорит:

– Это сейчас тенденция такая: описывать свой тюремный опыт?

– Ага (говорю). – Причем издательства отдают предпочтение убийцам.

Он чуть не упал в обморок.

Я закрыла за собой дверь.

Как-то в нашем дворе одна тетка (очень хорошая) спросила дворника Нурали, неужели он никогда не был в Ясной Поляне?

Я сказала, что тоже не была.

А Нурали сказал, что поляну за домом он вычистил, и она теперь ясная.

А Колян сказал, что там вроде какой-то дед жил.

А тетка сказала, что этот дед – Толстой.

А я сказала, что дед был не всегда дед.

А Нурали сказал:

– Ну, я пошел?

А Колян спросил:

– В Ясную Поляну?

А Нурали сказал, что он пока еще не дед и тетки его любят.

А тетка сказала, что Толстого тоже любили – в молодости.

А Колян сказал, что его и щас любят.

Самое интересное, что эту тетку зовут Софья Андреевна.

Такой вот «раскас».

Как-то дворник Нурали спросил меня, почему я «адынокая».

Я сказала:

– Не берут.

Колян сказал:

– Врет.

Нурали сказал:

– Порядка здесь нет, в Россия.

Колян сказал:

– Умная слишком.

Нурали сказал:

– Харашо, что умная, умный жена лучше, чем глупый.

Колян сказал:

– Потому и не берут.

Нурали сказал:

– Значит, мущина глупый.

Колян обрадовался и сказал:

– Дебилы тут все!

Нурали сказал:

– Так нехорошо говорить! Людей обзывать! Они нэ дыбылы, а просто не хотят женщина угождать.

Коляну стало стыдно, и он принес мне ромашки.

Такие дела.

Видела Коляна.

Поздравила его с ДР Лермонтова.

– Сколько ему стукнуло-то? (спросил Колян, который был в запое).

– Двести (говорю).

Колян задумался.

Потом говорит:

– А сколько он прожил?

– 26 (говорю).

Колян говорит:

– А че так? Спился, штоле? Белочка доконала?

– Его же на дуэли убили, ты что, Колян?

– А, да! Забыл совсем! Ну если б не на дуэли, все равно спился бы…

– Наверняка (говорю).

– А че стрелялся-то? Выпивку не поделили? (Колян че-та совсем после запоя съехал).

– Неизвестно. Но вряд ли. Выпивки у него было сколько хошь. Не бедный был чел…

Колян всплеснул руками:

– Вот идиоты-то! Если выпивки сколько хошь, зачем стреляться-то? Из-за бабы, штоле?

– Первый канал предполагает, что да, из-за бабы.

– Ишь, интеллигенты! (сказал Колян сокрушенно). – Из-за бабы стреляться, когда выпивки навалом! Это ж надо!

Есть у меня и «изячные» рассказы об интеллигенции и «высоких чувствах» (хотя это не совсем мой формат, извините).

Даже как-то и неудобно писать такое, но во времена оны увлекся мной один мужчина: такой интеллигентный (ну, поинтеллигентнее все же одного дедушки, который в поездке с полки сверзился – рассказ о дедушке будет впереди).

Ну вот, интеллигентный, значит, переводчик с французского. Хороший переводчик, кстати. И, что для меня главное, стебок, остроумный человек: ибо, сами посудите, нормальный переводчик, интеллигент, не стебок, увлечется мною и моими идиотскими рассказами? То-то.

Ну, в общем, любовь-морковь, такие дела. Увлекся. Интеллигент. Мной. Как ни странно. И, увлекшись, уехал на время он во Францию – язык свой французский совершенствовать.

Уехал, а я жду сижу. У окна типа. А из Парижа этот переводчик решил поехать в Бельгию – посмотреть на соборы и пр. (я ж говорю, интеллигентный, хотя водку хлестать здоров тоже).

И вот едет он в свою таки Бельгию, а напротив него сидит в поезде француз такой, тоже как бы интеллигентный.

Ну, разговорились, то да се… Мой переводчик предложил французу коньяку – путь дальний, сидеть так просто скучно. Ну, коньяк, то да се, начали трепаться, языки развязались. Француз (мой переводчик потом хохотал и говорил – ну, прямо точно разговор Пьера Безухова с Рамбалем получился) вдруг начал откровенничать, какую-то лабуду стал нести, какую он интрижку завел где-то там, за границей (как раз в Польше, ну точно как тот Рамбаль).

И вот мой переводчик вдруг говорит этому Рамбалю (что ему не очень-то было свойственно): «Ах, какую я женщину встретил!»

Рамбаль говорит:

– Красивая, наверно?

– Да какое там! – говорит мой. – Так себе…

Рамбаль говорит:

– Ну, наверно, интеллектуальная?

Мой говорит:

– Да какое там! Дураковата, если честно… (сам он и вправду интеллектуал патентованный).

Рамбаль не унимается:

– Образованна, поди?

Мой опять:

– Ну уж это точно нет!

Рамбаль уже не знает, что и сказать, и говорит:

– Фигура? Изящество?

Мой говорит:

– Здоровенная баба! Не обхватишь!

Рамбаль уже трезвеет от ужаса:

– Но добра, наверно, колоссально, мать Тереза?

Мой говорит:

– Ага, добра, может так врезать!

– ?!

И вот тут Рамбаль этот, условный среднестатистический француз, интеллигент, преподаватель, читавший Толстого, говорит избитую фразу типа того, что, мол, русская душа – такие потемки, такие потемки…