Мама, Колян и слово на букву «Б»
Шрифт:
И опечалился что-то.
Протрезвел.
Остаток пути, как пишут в женских романах низкого пошиба, прошел в гробовом молчании.
Кое-что о Бодрийяре
Давно дело было, когда я еще во ВГИКе училась, и ездила, чтобы сэкономить, домой в Алма-Ату на поезде – трое с половиной суток, между прочим.
Ну, вот.
Ехать было очень скучно: лето, жара, вонь. И почему-то все в том поезде, как Чаплин в одном своем фильме, ели арбузы от уха до уха, так что края арбузного ломтя в ушах торчали. И все это воняло, поезд страшный, как в двадцатых годах («грохочущих», хе-хе-хе). Едем, едем, конца-края не видно…
Заняться нечем, книжку, что взяла с собой, уже прочла. И вот, думаю, надо пойти помочь проводникам: чтобы размяться.
Сказано – сделано. Пошла напрашиваться. Они, правда, удивились, но и обрадовались, они уставали очень, дали мне даже какой-то синий халат свой, и я пошла чай разносить по вагону.
И вот там в одном купе сидит такой интеллигент, искусствовед из Москвы, на какую-то научную конференцию едет.
Мы с ним языками зацепились, то да се (говорили о Бодрийяре, тогда почему-то Бодрийяр в моду входил). Он поражен был и спрашивает меня: «Я, говорит, часто езжу в поездах, самолетов смерть как боюсь, и никогда не встречал проводницу, чтобы она Бодрийяра читала» (а тогда его и из интеллигентов мало кто читал, только-только в моду входить начал). Откуда, мол, у вас такая выучка, у проводницы?
А я ему говорю на голубом глазу: «А у нас в Казахстане без сдачи особого экзамена – философия там, литературоведение, киноведение – в проводницы не берут, такой закон».
Он был потрясен, все переспрашивал меня, мол, другие ему не показались такими образованными. Потом мы с ним виделись, много позже, и он мне рассказал, как облажался (он очень наивный): на обратном пути завел разговор про Лотмана с проводницей, та на него посмотрела как на идиота и чуть ли с поезда не ссадила – думала, псих…
Трансвестит
Как-то ехала я в поезде. Сосед по купе оказался фашист какой-то: все время ругался, всех ненавидит. Вот я и курила в тамбуре. А там ко мне стал клеиться пьяноватый дядька. Не агрессивный, правда. Но мне он сильно надоел. И я ему говорю (скорбно так):
– Не могу привыкнуть…
– К чему?
– К мужским ухаживаниям…
– Почему это? Вроде не девочка уже.
– В том-то и дело, что уже – девочка.
– ????
– Я только что после операции по изменению пола…
Думала, мужик от ужаса сбежит, а он, как в фильме «В джазе только девушки», вдруг говорит:
– А, ничо! У всех свои недостатки! (Правда, утром шел мимо меня и аж затрясся весь от ужаса – протрезвел и вспомнил.)
Кумысова, на выход!
Как-то у меня стырили кошелек. Всю наличность – вместе с мелочью. После чего в автобусе у меня была сцена античного накала.
– Нет у меня денег! Платить не буду посему! (сказала я кондукторше).
Кондукторша сказала (в Химках кондукторши ездят):
– А мне-то что! Выходите тады! Пешком идите!
– Семь километров? (спросила я).
Мрачный дед напротив сказал:
– Она че, Конюхов?
Кондукторша сказала:
– А хоть Кобылкин!
Я сказала:
– Лошадиная фамилия?
Дед вдруг говорит:
– У меня? Как вы догадались?
– Читаю по лицам (сказала я). – Неужели вы и правда – Овсов?
Дед (очевидно, не читавший Чехова) изменился в лице:
– Точно – Овсов.
Я говорю:
– Я тоже – Овсова. По мужу.
Дед говорит:
– А девичья?
– Кумысова (говорю).
Кондукторша, поняв, что ей не обломится, заорала:
– Кумысова, на выход!
Я говорю:
– Я теперь – Овсова.
Дед говорит:
– Давай я за родственницу заплачу.
Я говорю:
– Ни в коем случае! Овсовы-Кумысовы подачек не берут! Только если комбикормом!
Кондукторше надоело, и она, ворча, что вот сколько непорядочных ездют, отошла.
Тут-то мы и приехали.
Интерактивный хомяк
Ехала как-то на электричке.
Электричка переполнена, все едут хмурые, многие спят.
Заходит мужик – там много таких ходит, продают чепуху всякую.
Достает из сумки какого-то плюшевого зверька и говорит:
– Товарищи! Обратите внимание! Интерактивный хомяк! Разговаривает! Для детей и даже для взрослых! Если вам не с кем поговорить, вы можете поговорить с этим хомяком!
Потом вдруг утробным голосом говорит в ухо хомяку:
– Я – Хома, я хомяк Хома!
И хомяк вправду отвечает страшным скрипучим голосом китайской игрушки (с акцентом причем):
– Я хёма, я хёмяк хёма, я хёмяк хёма.
Мужик говорит всем:
– Вот видите! Его можно брать собой в гости и пугать гостей – шутить над ними, к примеру…
Бабка, сидящая рядом со мной, говорит:
– А можно так сделать: наговорить ему че-та на ухо, а потом он через какое-то время возьмет и это повторит? Хочу (говорит бабка, обращаясь к нам ко всем), – снохе его подсадить в комнату.
Мужик говорит:
– Нет, так нельзя. Этот хомяк повторяет сразу за вами: вы что-нибудь ему скажите и тут же бросьте в комнату снохе!
Бабка, выхватив хомяка из рук мужика, говорит Хоме на ухо:
– Чтоб тебе пусто было, тварь!
Хомяк говорит скрипуче и без выражения:
– Чтоб тебе пусто было, тварь.
Все хохочут, проснулся даже огромный храпящий мужик, а бабка деловито говорит:
– Сколько?
Продавец говорит:
– За двух скидка. Шестьсот рублей!
Бабка говорит:
– А зачем мне два-то? У меня одна сноха, второй сын еще не женат!
Продавец говорит:
– Так женится!
Бабка говорит:
– По хомяку на каждую сноху?
– Ну да!
Тут огромный мужик, который спал вначале, вдруг говорит:
– Давай двух, один мне, другой бабке. Я соседу в гараж подброшу. Скажу хомяку – говнюк ты, Коля, – и подброшу…
Продавец говорит бодро:
– Ну вот видите! И вам весело, и вашим друзьям! Отдал хомяков и опять занудел, пройдя дальше: