Чтение онлайн

– Так у нас что — разное сознание?

— Нет. Оно общее. Просто в каждом твоём астральном клоне полностью копируется твоё сознание на момент создания тобой этого клона. А когда ты уходишь из клона, это сознание остаётся и живёт само без твоих ценных указаний. Сознание — это же информация. А информация нематериальна и её можно копировать сколько хочешь раз, как на магнитофоне. Можно записать одну и ту же песню на сотне плёнок и на всех плёнках будет одна и та же абсолютно одинаковая песня. Так и с нами. А, когда ты возвращаешься в сознание клона, происходит автоматическое дописывание недостающей информации в обоих сознаниях — и в моём, и в твоём. И мы опять становимся носителями одинаковой обновлённой информации, то есть нашего сознания.

— Так вы же без меня такого можете натворить…

— Нет, Никита, мастерство не пропьёшь, а характер не изменишь. Наше сознание — это твоё сознание. И мы поступаем согласно имеющейся в нём информации и твоих моральных критериев.

— А как же… Если я вас свёртываю — я вас убиваю, что ли?

— Нет. Просто наше сознание объединяется с твоим сознанием и всё. И когда ты создаёшь новый клон, ты просто записываешь своё обновлённое сознание в него. Мы не рождаемся и не умираем. Просто твоё сознание размножается на нужное количество копий, а потом вновь объединяется в одно. Пойми, мы — это ты. Только мы не можем создавать клонов и не можем свернуться самостоятельно. Это можешь только ты. Вот и всё.

— Обалдеть… Все мозги запудрил. Когда только научиться-то успел.

— От кого поведёшься… Кстати, пока ты там прохлаждался, я тут расту над собой.

— Это как?

— Это так. Силушку астральную набираю помаленьку и каждый день что-нибудь новенькое в себе открываю. Помнишь, как в фильме про старика Хоттабыча джинн огненной кометой по небу летал? Так я это уже запросто. И каждый день всё дальше от тебя могу удаляться без потери силы. Наверное, просто расту как маленький ребёнок растёт.

— Офигеть…

— Ты сейчас от другого офигеешь. Я тут подумал на досуге: если я за неделю так вырос, тогда какой же у Хранителя Ионы за столетия монстрик вымахал? Он нас в порошок не сотрёт?

— Вопрос, конечно, интересный. А, может и не вымахал? Сильвестр ведь дэва больше себя вырастить не может. И делить их он не может…

— Оно, конечно, так. Только с сумасшедшими Хранителями, сам знаешь, ухо надо востро держать. Помнишь, мы ещё в психушке санитаром по ночам работали? Скрученную в жгут простыню нормальный человек не порвёт, а псих — запросто.

— Это да… Слушай, может, Хранитель Иона и может создавать более сильных монстров, а вот делить-то их он вряд ли умеет. Значит, надо брать количеством. Создам я тебе ещё десяток дэвов, а ты у них командиром отделения будешь. Сержанта тебе присвоим, а? Будете тут силушку нагуливать, а ты их подучишь чему сам научился.

— А чё только сержантом? Мы же старший сержант.

— Ну, я же старшой. И, если по твоему думать, то и они все старшие сержанты будут. Как командовать будешь? О, придумал. Давай, ты капралом будешь, идёт?

— Так точно, товарищ Никита-бей. Только ты уж с нами обменивайся сознанием-то хотя бы раз в три дня. Чтоб мы в курсе событий были, мало ли что.

— В ближайшие дни мы с тобой каждый день обмениваться будем. Собирайся, пошли работать.

— Куда?

— К засыпанным колодцам приходи. Начнём с дальнего. Я минут через десять подойду.

— Лады, старшой.

Никита вышел из астрала, встал, быстренько собрался и пошёл на конюшню. Там Никита оседлал коня, вывел его на улицу, закрыл ворота. Вскочил в седло и лёгкой рысью поехал к дальнему колодцу. Солнце уже припекало, но в доспехе было довольно комфортно. Из-за дувалов доносились звуки налаживающейся в посёлке жизни: детские крики, удары по выбиваемым коврам, кое-где стук топора и молотка. С некоторых дворов тянуло дымком и ароматными запахами специй. Никита подъехал к дальнему колодцу и спешился. Ослабил подпругу седла и, похлопав по шее коня, отослал того погулять. Затем обошёл вокруг колодца и сел на песок, чтобы подумать не торопясь. Колодец был предназначен для скота. Сюда на водопой пригоняли скот и вьючных верблюдов проходящие караваны и жители посёлка. Длинные деревянные лотки для водопоя тянулись в стороны от колодца. Вода в них подавалась из большого кожаного ведра, которое поднималось из колодца за верёвку, перекинутую через блок и привязанную к специальному крюку на сбруе верблюда. Когда тот шёл вперёд — тянул из колодца верёвку, когда шёл назад — ведро на верёвке опускалось в колодец. Примитивно и надёжно. Разбойники опустили в колодец на верёвке заряд взрывчатки и подорвали его где-то на глубине десяти метров. Взрыв разрушил с одной стороны стенку колодца и в образовавшуюся дыру диаметром около метра хлынул песок, засыпав колодец не полностью, но выше водоносного слоя. Находящаяся рядом с колодцем средневековая водонакопительная цистерна-сардоба из обожжённого кирпича также была пробита взрывом на уровне дна и вода из неё ушла в грунт. Отремонтировать сардобу можно было довольно просто. А с колодцем было сложнее. Предстояло заделать дыру в стенке колодца и выбрать с глубины просыпавшийся в колодец песок. Быстро это можно было сделать только при помощи Дэва. Никита вышел в астрал. Дэв лежал на песочке и делал вид, что дремлет. Никита подошёл к его уху и гаркнул: "Рота, подъём!" Дэв повернулся на другой бок и пробормотал: "Дедушка не спит, дедушка заманивает неприятеля в засаду." Никита сказал построже:

— Если дедушка сейчас же не принесёт мне скалу, кто-то будет разжалован в рядовые.

— Вот так всегда, — вздохнул Дэв, вставая, — какую скалу?

— В пяти километрах на восток есть скалы. Принеси одну размером чуть больше метра.

Пока Дэв летал за скалой, Никита, раздевшись до трусов, выровнял пробитую взрывом дыру в стенке колодца. Затем, при помощи ножа из Небесного Металла сделал дыру идеально круглой и даже вырезал буртик, чтобы каменная плита не проваливалась внутрь колодца. Дэв притащил скалу метров трёх в диаметре, проворчав, что это уж точно больше метра, а запас карман не тянет. Никита с Дэвом при помощи нити из Небесного Металла отрезали от скалы каменную пластину чуть больше метра в диаметре и около десяти сантиметров толщиной. Дэв приложил её к отверстию в стенке колодца и держал, а Никита подрезал плиту до тех пор, пока она не легла точно в сформированное им отверстие в кладке колодца. Плита закупорила стенку колодца напрочь.

— Дэв, там недалеко, — махнул рукой Никита, — есть незасохший такыр. Принеси пригоршню сырой глины оттуда. Через пару минут ладонь Дэва, размером с экскаваторный ковш, навалила перед Никитой пару кубометров сырой глины. Никита обмазал глиной стык каменной заплаты и кирпичной кладки колодца, и на этом ремонт стенки был закончен. Точно так же они отремонтировали и пробоину в дне кирпичной водонакопительной цистерны. Осталось вычистить колодец от песка. Это тоже была работа для Дэва. Никита сформировал большущее астральное ведро, диаметром чуть меньше отверстия колодца и канат для этого ведра. А Дэв этим ведёрком быстро вычерпал песок со дна колодца и засыпал образовавшуюся у стенки колодца яму. К обеду они уже закончили всю работу, колодец был наполнен водой как обычно. Вода была мутновата, но к утру вся муть должна была осесть на дно и можно будет брать чистую воду. Никита вымыл руки и лицо, вылил на себя ведро холодной воды, затем оделся и позвал гуляющего неподалёку коня. Подтянул подпругу, вскочил в седло, повернул Тороса к кишлаку и увидел приближающуюся по пыльной дороге фигурку девочки. Гюзель шла кормить своего дэва. Никита решил не мешать и поехал в сторону второго колодца, виднеющегося километрах в трёх левее. Между этими колодцами за невысокими глинобитными дувалами располагались загоны для скота. А вдоль дороги, по которой шла Гюзель, были построены кирпичный караван-сарай с жилыми помещениями и складами, а ближе к колодцу стояли восточные бани. Между караван-сараем и посёлком находилась пустующая сейчас торговая площадь, на которой караванщики могли торговать между собой и с жителями кишлака. По пути ко второму колодцу Никита зашёл в сознание Дэва, обменялся всеми новостями и тем, что хотел сказать девочке. Мысль у них с Дэвом была одна — познакомить Гюзель с Айшой и пусть женщины договариваются меж собой сами. Наказав Дэву приходить после обеда к следующему колодцу, Никита покинул его сознание и, дав коню шенкелей, поскакал вперёд. Осадив коня у накопительного бака второго колодца, Никита напоил его из бурдюка и отправил гулять. Сам же улёгся в тени хаудана — водонакопительного бака и, закрыв глаза, через астрал отправился домой в Монастырь.

Айша с Фатимой сидели за столом в трапезной и, лениво ковыряя ложками еду, болтали на извечные женские темы. Тимур вылизывал свою миску. Никита постучал чайной ложечкой по чашке, привлекая к себе внимание. Айша выглянула в астрал, обрадовалась:

— Привет, Никита. Я соскучилась.

— Привет, жена. Я ненадолго. Обед забрать, да посоветоваться.

— Обед готов, дома на столе стоит. Пошли быстрей.

Дома они сели за стол, Тимур сразу привалился к ногам Никиты.

— Айша, тут такое дело… Там, в оазисе девочка одна есть…

— Та-ак. Уже успел себе девочку завести? — притворно нахмурила бровки Айша.

— Да ну тебя… Девочке восемь лет, сирота. И она Хранительницей будет.

— Да ты что?! Как зовут? Красивая?

— Зовут Гюзель. Красивая. Но я не о том. Родных у неё не осталось, а девочку надо учить. Может, поговоришь с ней? А там, может, или к себе заберёте, или в приют твой?

— Конечно, заберём. И разговоров быть не может.

— Тогда собирайся, полетели. Она как раз Дэва обедом кормит. Там я вас и познакомлю.

Никита загрузился хурджунами с едой и сладостями, Айша взяла подарки для Гюзель и они полетели. Прибыв на место, Айша, положив на песок небольшой коврик, стала накрывать поляну, а Никита, не выходя из астрала, слетал к первому колодцу к Дэву и пригласил его и Гюзель на обед. Дэв посадил девочку на плечо и прилетел к накрытому угощениями коврику вслед за Никитой. Девчонка, вопреки ожиданиям, во время полёта визжала от восторга, крепко вцепившись в волосы Дэва, чтобы не упасть. Прилетев к колодцу, Дэв бережно опустил Гюзель на землю прямо перед Никитй и Айшой. Никита познакомил девчушку со своей женой и принялся за еду. Айша взяла инициативу в свои руки и постепенно разговорила замкнувшуюся было девочку, а к концу обеда они обе трещали без умолку как две закадычные подружки. Дошло до того, что Гюзель пригласила Айшу посмотреть свой родной кишлак и они ушли на экскурсию, а Никита и Дэв остались работать. Второй колодец, как и все остальные, был подорван точно так же как и первый, а накопительный бак разбойники даже не стали взрывать. Просто открыли кран и вся накопленная вода вылилась в поилки для скота, за счёт чего, кстати, и выжили те несколько дней оставшиеся в оазисе без хозяев животные. Часть овец погибла, часть разбрелась по пустыне, но собрать удалось многих. Лошадей в оазисе было немного, и все они не были угнаны басмачами с тем караваном, который освободил Никита. Просто потому, что тот переход лошади просто не пережили бы, им бы элементарно не хватило воды. Так что лошади остались в оазисе и спаслись все. А оставшиеся верблюды перенесли краткую разлуку с людьми вообще легко. Правда, посевы на полях оазиса животные потравили изрядно. Да и отсутствие полива в течение недели ещё скажется на урожае. Оставалось надеяться на трудолюбие и мастерство китайских крестьян, которые должны были прибыть в оазис со дня на день. Никита и Дэв принялись за работу не торопясь. Технология ремонта была опробована на первом колодце, каждый знал свой манёвр; так что к вечеру второй колодец был отремонтирован, вычищен и дал воду. Поужинал Никита здесь же остатками своего шикарного обеда. Когда он заканчивал грузить на Тороса хурджуны со сладостями и запасами еды на завтра, на дороге появились Айша и Гюзель со своей неизменной керамической тарелкой для Дэва. Никита подождал пока Гюзель покормит Дэва, затем посадил её на круп коня сзади себя и Торос неторопливым шагом повёз их домой. Айша плыла потихоньку рядом и увлечённо критиковала Никиту за чёрствость и бездушие по отношению к своим подданным. Никита относился к словам жены философски, вставляя иногда междометия в монолог Айши, и любовался шикарным закатом в полнеба. Доставив Гюзель к её соседям, Никита проводил Айшу до своего дома, а сам отправился к Зафару на вечернюю пятиминутку. Зафар у себя во дворе за что-то распекал Мансура. Мансур стоял насупившись, молчал и не оправдывался. При появлении Никиты, оба подростка обрадовались внезапно появившейся возможности выйти из неприятной ситуации без последствий. Никиту пригласили за стол. Сестра Зафара принесла чай и свежие лепёшки. Сахар заменяли вяленые фрукты. Все пили чай степенно, не торопясь заводить разговор. Ничал Никита: