Чтение онлайн

— Значит, так. Первое: дальние два колодца отремонтированы и завтра с утра из них можно будет брать воду. Зафар, реши сам кого ты пошлёшь на эти колодцы — надо начинать заполнение водой сардобы и хаудана. Второе: надо готовить жильё для прибывающих на этой неделе наёмных рабочих. Рассчитывайте на двести спальных мест. Караван-сарай не занимайте, он только для караванов, с них мы основной доход имеем. Используйте под общежития пустующие дома, если нет наследников. Если кто-то из рабочих захочет построить свои отдельные хижины — не препятствуй, заранее реши где ты им выделишь землю для построек. Третье: завтра прибудет колонна с инструментом, горючим и стройматериалами. Заранее определитесь, кто и куда будет принимать грузы и организуйте помощь при разгрузке. Им здесь прохлаждаться резона нет, поэтому чем быстрее колонна уйдёт отсюда, тем лучше. Но, праздничный обед им надо организовать по высшему разряду. Десяток баранов целиком надо запечь или в тандыре, или на вертеле, пусть женщины сами решат как им удобнее. Ну и остальное там что-нибудь повкуснее и поразнообразнее. Солдатики в частях разносолов-то не видят, пускай здесь душеньку отведут. Ну и бани, конечно, для них приготовьте. Четвёртое: завтра я оставшиеся два колодца закончу ремонтировать и начну потихоньку в дорогу собираться. Надолго. Поэтому думайте, что ещё от меня требуется, что без меня не сможете сделать. До отъезда постараюсь все ваши задания выполнить. На сегодня всё.

В свою резиденцию Никита зашёл не сразу. Сначала расседлал и почистил коня, напоил его набросал сена в ясли, затем взял сумки с едой и пошёл в дом. Войдя в свою спальню, Никита ахнул — комнату было не узнать: на полу и на стенах персидские ковры, кровать под балдахином, на столике в изголовье серебряная ваза с фруктами и серебряный же кувшин со свежим соком. За низким узорчатым столиком сидела на подушках Айша, скромно опустив глазки. На столике по сторонам стояли два серебряных подсвечника. Витые горящие свечи очень выгодно подчёркивали блеск драгоценностей, украшающих любимую женщину. Наконец Айша поняла, что муж так и будет стоять столбом в дверях, поднялась с подушек и подошла к нему:

— Мой господин, ванна для Вас готова. Я провожу Вас, — она взяла Никиту за руку и повела к небольшой двери в стене. За дверью начинался короткий коридорчик, который действительно привёл их в ванную комнату с двумя маленькими, на двоих, мраморными бассейнами в полу. Никита и не знал, что у него в резиденции такая шикарная баня, у него совсем не было времени вчера вечером обойти все комнаты дома; а утром Никита ушёл по делам ни свет, ни заря. Никита разделся, немного погрелся в небольшой парилке и плюхнулся в бассейнчик с холодной водой, аж вода на пол выплеснулась. Повертелся в нём, охая и ухая, затем вылез, быстренько намылился и плавненько опустился в бассейн с тёплой водой. Здесь он просто блаженствовал, не двигая ни рукой ни ногой, в то время как Айша оттирала мочалкой недельную грязь на его теле. Потом был райский массаж на каменном столе посреди комнаты, там Никита просто таял под умелыми руками жены. До кровати с балдахином Никита еле дошёл и заснул, когда его голова ещё находилась в движении к подушке. С утра Никита и Дэв занимались колодцами, не отвлекаясь ни на какие другие дела. Никита торопился. Надо было всё сделать до его отъезда. А отъезд будет скоро, почему-то Никита был в этом уверен. Эти два колодца были расположены с противоположной стороны кишлака; получалось так, что все четыре колодца располагались на местности в углах квадрата, внутри которого находился посёлок. И лишь пятый, потайной колодец был в центре этого квадрата. Все жители оазиса готовились к приёму колонны с грузом для клана, поэтому Никите никто не мешал своим присутствием. Уже к четырём часам пополудни Никита и Дэв закончили ремонт оставшихся колодцев. Закончив работу, Никита вылил на себя пару ведер воды из последнего колодца и вздохнул с облегчением — завтра можно было ехать домой, в Монастырь. Уже когда Никита подъезжал к своей резиденции, его догнал посыльный от Мансура с сообщением: вдали показалась колонна автомобилей и БТРов. Никита быстро сходил домой, переоделся в чистую парадную одежду; шёлковые рубашка и шаровары, шикарный халат, чалма, прекрасно выделанные дорогие сапоги — как раз вчера Айша расстаралась, доставила из Монастыря всё новое, с иголочки. Сказала, что вождь клана должен выглядеть соответственно статусу и точка. Переодевшись, Никита одел пояс со своим кинжалом, кобуру со Стечкиным, закинул за спину Калашников и вышел на улицу. Вскочив в седло, он направил коня к караван-сараю; в эти просторные склады он решил разгружать автомобили, лишь бы побыстрее отправить колонну назад. Но, побыстрее не получилось. Мансур привёл колонну к складам караван-сарая. Начальником конвоя оказался средних лет капитан с эмблемой автомобильных войск в петлицах. Среднего роста с роскошными усами пшеничного цвета и быстрой речью с южнорусским выговором, он показался Никите знакомым. Никита никак не мог вспомнить, где он видел этого капитана раньше, пока тот сам не признал его:

— Геннадич, ты что ли?

— Товарищ капитан, не напомните: где мы с Вами встречались?

— Забыл, Геннадич, — укоризненно выговорил капитан, — Жизнь ты мне спас, помнишь, на базаре в Кабуле? Никита вспомнил: год назад, будучи в командировке в Кабуле, пошли они втроём с ребятами-десантниками на базар, дублёнку хотели присмотреть. За соседним прилавком приценивались к какому-то товару два наших офицера. И что-то там произошло, никто из ребят даже не понял ничего. Увидели только как летит из толпы на одного из офицеров, выставив вперёд руку с ножом, худой афганец. Есть такой приём ножевого боя на Востоке, и остановить летящее с ножом впереди тело невозможно. Удар был направлен в живот, но офицер, молодец, успел таки поставить блок и отвести удар от живота. Но совсем парировать удар не смог — нож полоснул по бедру. И рана-то была неглубокая, но оказалась надрезана артерия и как раз в таком месте, где невозможно наложить жгут, а тампонада и бинтование не спасали, кровотечение не останавливалось. Офицеру оставалось жить несколько минут. И тогда Никита прямо каблуком солдатского сапога прижал артерию к тазовой кости чуть выше пореза и держал всё время пока нашли транспорт, везли офицера в госпиталь и перевозили его на каталке в приёмный покой. И убрал ногу только когда хирург наложил зажим на порезанную артерию.

— Вспомнил, товарищ капитан. Вы в то время старшим лейтенантом были. Поздравляю с присвоением очередного звания.

— Служу Советскому Союзу.

— Как нога, товарищ капитан?

— Всё нормально, через месяц из госпиталя выписали, сразу в отпуск в Союз съездил, потом опять сюда. А ты-то что здесь делаешь?

— Я здесь руководитель местной администрации. Жители посёлка зовут меня Никита-бей. Оказываю братскую помощь афганскому народу. Позвольте познакомить Вас с моим другом и заместителем наибом Зафаром, — официально представил Никита подъехавшего Зафара, — все текущие вопросы можно решать с ним.

— Капитан Советской Армии Дубенко Остап Михайлович, здравия желаю, — кинул руку к фуражке капитан.

— Зафар, сын Зафара. Ассаламу алейкум, — приложил руку к груди наиб.

— Мой заместитель, старший лейтенант Золотаревский Семён Яковлевич, — представил капитан молодого старлея с резкими движениями и цепким взглядом холодных серых глаз. Он молча стоял рядом в течение всего разговора капитана и Никиты и поздоровался чётким кивком головы.

— Ну, а как ты здесь оказался-то, Геннадич? — продолжал любопытствовать капитан.

— Долго рассказывать, товарищ капитан. Давайте лучше после разгрузки посидим, поговорим. Мы вам и обед и баню приготовили.

— Баню?! Вот уважили! Ай, молодцы! — искренне обрадовался капитан, — Золотаревский, командуй разгрузку, — приказал он своему заму.

— Зафар, принимайте груз, — распорядился Никита. Взревели моторы мощных "Уралов", машины начали разворачиваться и сдавать к распахнувшимся воротам складов, засуетились солдаты, послышались команды и матерки сержантов. Тут и там мелькала юркая фигура Мансура и его ребят. Но разгрузка затянулась. И атмосфера вроде бы рабочая была и работали солдатики не сачкуя, но закончили разгрузку уже в темноте. Часов в семь вечера пришлось делать перерыв на поздний обед. Солдат и офицеров кормили на прилегающей к складам торговой площади. Шутка ли, почти сто человек личного состава: взвод БТР, взвод БМП, да тридцать грузовых "Уралов". После разгрузки у одной БМПэшки всё никак не хотел заводиться двигатель и механик сказал нужно часа три на ремонт. В-общем, решено было заночевать в оазисе. Эта новость была встречена гулом одобрения среди солдат. Никита приказал размещать людей в караван-сарае. Стоянку техники устроили на торговой площади около здания складов, выставили караул. Личный состав отправился в бани. Восточная баня в оазисе Эль-Зафар была построена сотни лет назад и строилась не одно десятилетие. Все караваны, проходящие через оазис посещали бани в обязательном порядке, ни один караван за всю историю существования посёлка не отказывался от посещения бань. Доход от бани составлял немаленький процент от всех доходов клана. Восточные бани — это нечто особенное; когда-то они были скопированы с древнеримских терм, только на Востоке идею творчески переработали и приспособили к своим условиям. Здешние бани были построены из квадратного обожжённого кирпича и представляли собой практически комплекс для отдыха и оздоровления. Люди приходили сюда после тяжёлого двухнедельного перехода по пескам под палящими лучами солнца и полностью восстанавливали свои силы за один день. Сначала, входящий сюда человек, попадал в обширное помещение для раздевания, затем коротким коридором он попадал в парильное помещение. Парилок было пять, с разным уровнем температуры в порядке возрастания от 40 до 100 градусов. Плескать водой на каменку здесь было не надо — пар постоянно подавался через отверстия в стене. Можно было пройти все парилки поочерёдно, а можно было сразу выбрать комфортную для себя температуру. Из парильного помещения имелся выход в помещение для отдыха и массажа. Здесь можно было отдохнуть и немножко остыть на подогретых каменных скамьях, здесь же на каменных столах опытные массажисты могли так размять все мыщцы и сухожилия, что человек чувствовал себя заново родившимся. К сожалению, сегодня массажистов не было — все они погибли при нападении басмачей. Хорошо хоть выжили двое сыновей истопника, они знали как топить котлы и как подавать пар в парилки. Имелось в банях и мыльное помещение округлой формы с обширными нишами в стенах. Намыливаются в восточных банях не обильно, стараются мочалками очистить кожу от грязи и отмерших клеток. Мочалки здесь делали из тычинок финиковой пальмы, перчатка из такого материала не набухает от горячей воды, не теряет упругости и легко сдирает двухнедельную грязь с тела. Ну, а после всех этих процедур человек попадал в помещение с бассейнами, здесь их было три: с тёплой водой, с прохладной и с холодной. Все полы, стены и бассейны были отделаны мрамором. Пройдя все три бассейна, человек чувствовал себя бодрым, полным сил и был готов к новым свершениям. Не привыкшие к таким баням солдаты сразу старались попасть в самую жаркую парилку, а бассейнам радовались как дети. Старшине и сержантам приходилось выгонять из бассейнов задержавшихся там солдат, иначе помывка затянулась бы далеко за полночь.

Вечером Никита, как и обещал, нанёс визит начальнику колонны. Никита приглашал было его в гости к себе, но капитану оставлять без присмотра личный состав было не с руки. Что ж, если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Жилые помещения караван-сарая представляли из себя большой общий зал с лежанками и тюфяками человек на сто. Были здесь и комнаты поменьше, в которых размещались на ночь купцы и другие люди, не желавшие ночевать в общем зале. Солдаты и сержанты разместились в общем зале, а офицеры заняли комнаты. На встречу с Никитой, как представителем местной власти, капитан пригласил всех офицеров конвоя: уже упоминавшегося своего заместителя старшего лейтенанта Золотаревского и командиров взводов боевого охранения лейтенантов Зеленина и Кабанова. Они оба чем-то неуловимо соответствовали своим фамилиям. Зеленин был похож на ботаника, худощавый, но жилистый. А Кабанов, само собой разумеется, — невысокого роста, крепкий, с короткой шеей и мощными мышцами загривка. Встреча проходила в комнате капитана и быстро превратилась в посиделки господ офицеров. От Никиты не ускользнуло то, что лейтенанты сначала как-то насторожённо относились к старлею Золотаревскому, но после второго тоста холодок в отношении него пропал и дальше общение пошло веселее. Оказалось, что капитан с лейтенантами уже не первый раз вместе в конвоях, а Золотаревского прислали только перед самым отправлением колонны, вместо внезапно заболевшего заместителя капитана. Золотаревский оказался компанейским парнем: шутил, веселился, пил как все. Сам Никита не пил, объяснил это невозможностью потерять лицо перед мусульманским населением посёлка, и попросил всех не обращать на это внимания и не отказывать себе в удовольствии посидеть как следует. Много ли радостей у солдата на войне? После всех обязательных тостов, поздравлений и воспоминаний капитан опять начал проявлять нездоровое любопытство:

— Геннадич, ты-то здесь какими судьбами?

— Я же объяснил: по заданию командования оказываю братскую помощь афганскому народу. Временно возглавляю здесь местную администрацию. Большего сказать не могу — не имею права, понимаешь?

— Простой военфельдшер — и возглавляет администрацию? Ой, темнишь ты чё-то, Геннадич, — речь капитана была уже немного растянутой, — Ладно, твои дела. Меньше знаешь — крепче спишь. Всё — закрыли тему. Лучше выпьем за твои золотые руки. Если б не ты тогда, на базаре… Дальше встреча протекала обычным порядком. Через полчаса Никита отговорился неотложными делами и распрощался с тёплой компанией. Снаружи была темень, в нескольких шагах ничего не было видно. Новолуние. Уличного освещения в кишлаке не было; нормальные люди по ночам спят, а не шарахаются по улице. Огромные звёзды висели в чернильно-тёмном небе так низко, что казалось — протяни руку и достанешь. Мягко топая копытами по пыльной дороге подошёл Торос, ткнулся бархатными губами в плечо, обнюхал, фыркнул. Никита потрепал коня по крутой шее, вскочил в седло. Спросил в пространство:

— Как дела, Мансур, всё спокойно?

— Всё спокойно, Никита-бей, — вышел из темноты Мансур, встал рядом, засопел обиженно.

— Не обижайся, Мансур, тебя конь почуял. Умный конь лучше любой собаки. Ты чего отдыхать не идёшь?

— Не нравится мне наиб капитана. У него змеиные глаза.

— Завтра утром они уйдут, Мансур.

— Вот завтра и отосплюсь.

— Как хочешь, Мансур. Спокойной ночи.

— И тебе спокойной ночи, Никита-бей.

Никита шагом послал коня вперёд. По пути домой заглянул в сознание Дэва, поделился информацией. Вспомнил ещё одно несделанное дело, остановился. Вышел в астрал, позвал Дэва. Он прилетел тотчас же. Никита по очереди создал десяток клонов Дэва, представил им самого Дэва в качестве командира отделения, повысив его до звания капрала. Остальным предложил выбрать имена самостоятельно. После этого со спокойной совестью поехал домой спать. Все дела на сегодня были сделаны.

Ночь прошла спокойно. Утром Никита проснулся с первыми лучами солнца — дел было много. Сначала отправился на пятиминутку к Зафару. Наиб и Мансур ждали его. Обсудили текущие дела, составили план работ на сегодня, Никита посмотрел список доставленного военным конвоем имущества. Список впечатлял. Однако, связи у Сильвестра были неслабые. Договорившись с Зафаром ещё раз встретиться после ухода военных шурави, Никита отправился проводить наших. У караван-сарая было шумно. Колонна заканчивала формирование, последние автомобили занимали положенные им по ордеру места. Головная походная застава уже выдвинулась вперёд, на стоянке оставались только два БМП, которые должны были играть роль тыловой походной заставы. Никита подъехал к центру конвоя, спешился и отослал Тороса в сторонку. Подошёл к капитану Дубенко. Распрощались сердечно, капитан в гости пригласил приезжать после войны, даже адрес вручил. Затем капитан сел в машину, Никита хлопнул по дверке на счастье и отошёл в сторону, к дверям караван-сарая. Колонна автомобилей своей головной частью начала вползать в пустыню. Никита стоял и смотрел на проходящие мимо автомобили, махал рукой в ответ на прощальные крики улыбающихся солдат и щемящее чувство тоски по родному дому мешало ему улыбаться в ответ. Последние машины уже проезжали мимо Никиты, когда к нему подбежал солдат: