Чтение онлайн

— Не особо, — честно ответила я.

После всего, что я узнала и в чём подозреваю Эйба, он был последним человеком, которому я доверилась бы.

Но додумать эту мысль я не успела.

Повозку тряхнуло — раз, другой. Я притянула к себе проснувшегося Кевина, закрывая его собой, на случай если нас перевернёт.

А потом началось нечто ужасное.

На нас напали. Сколько их было — я не смогла сосчитать. Эйб скинул нас на пол, выхватил откуда-то длинный изогнутый кинжал и отбивался как лев — яростно, мощно. Я видела только его сапоги, мелькающие над головой, и брызги крови, летящие в разные стороны.

Потом он спрыгнул на землю — и продолжил защищать нас.

Я не понимала, что происходит. Кто эти люди — враги? друзья? Бежать к Эйбу или от него? Пока выход был свободен, я поползла по-пластунски, прижимая к себе Кевина. Он держался мужественно — только тихо всхлипывал и крепко вцеплялся в мою одежду.

Бедный мой мальчик. Ну почему на твою голову выпадает столько испытаний? И еще в день рождения…

Пока Эйб отвлекал на себя основных нападающих, мы незаметно выбрались. Пригибаясь к земле, забились под колёса — и уже почти перебрались на другую сторону, когда кто-то резко дёрнул меня за лодыжку.

А потом меня вырубили.

Последнее, что я увидела перед тем, как сознание померкло — лежащий на земле окровавленный Эйб.

Реймонд

Когда я был в одном дне пути от Калигрофа, направляясь с отчетом в Бармар, меня застало письмо от некой дамы. Она требовала повлиять на моего кузена — дескать, тот совсем распоясался, привел в дом женщину при наличии невесты. Слухи быстро расходятся, и если об этом станет известно, им придется разорвать помолвку.

Я читал и не понимал: почему я снова должен разбираться с проблемами Эйба? Он сам выбрал себе невесту, не из бедной семьи, насколько я знаю. О любви там речи не шло, но можно же как-то держать в узде своего дружка. Однако я слишком хорошо знал кузена: если он чего-то захотел, обязательно добьется. Таков уж он.

Я хотел было отправить письмо в огонь, но заметил знакомое имя. Кэтрин. Дама писала, что эту «женщину легкого поведения» зовут Кэтрин.

Мне казалось, я забыл её. Но стоило увидеть накарябанное имя, как в груди что-то заскребло — будто зверь в клетке.

Нет, это не может быть она. Она замужем, ей нечего делать в столице. Но я уже не мог спокойно работать. Психанул, раздал поручения и отправился к «любимому» кузену. Я должен был убедиться.

Уже вечером я переступил порог дома. Давно меня здесь не было — последний раз, кажется, когда ещё были живы наши родители. Словно в прошлой жизни. С Эйбом разговор состоялся, как всегда, малосодержательный: он валял дурака, строил из себя простака, но мастерски уходил от вопросов касательно его гостьи. «Только я хорошо о ней забочусь, сам увидишь — и всё».

Паршивец, а не кузен! Сколько он мне за жизнь подгадил, а я всё не могу вычеркнуть единственного оставшегося родственника.

Утро в столовой всё подтвердило. Кэтрин здесь.

Я увидел её — и будто не было этих девяти лет. Она так же прекрасна, как самый нежный цветок. И, кажется, стала ещё краше — как такое возможно? Я сглотнул, не в силах сдержать волнение.

Вот зачем, зачем я явился? Вновь прибежал, как преданный пёс, только услышав команду. Ещё и Эйб зачем-то оставил нас наедине — будто специально. А может, так и есть?

А она всё смотрит невинными глазами снизу вверх, и нет в них ни расчёта — лишь живой интерес. Даже тогда она так не играла мастерски. Видимо, за девять лет поднаторела.

И я вновь согласился на всё, что предложила, словно заколдованный. Что я хотел увидеть? Вновь прочувствовать, как она втаптывает меня каблуком в грязь?

Мазохист!

И она начала.

Мы приехали в питомник. Она всколыхнула похороненные чувства вины и обиды — как можно проходиться по светлой памяти моего питомца? А я ведь ей рассказывал, как плакал над телом Харпера — щенка золотистого синбула. Мне его подарили родители на день рождения. Прожил у меня всего несколько месяцев. Кто-то ночью открыл дверь вольера, и его затоптали дикие мерины.

Родители успокаивали, что это случайность, но я знал, что это сделал либо Эйб, либо Кэтрин — а скорее, они вдвоём. Они уже тогда водили меня за нос. Но после того случая Эйбу я больше не верил, а ей давал ещё много-много шансов.

И снова наступаю на те же грабли.

Но почему она делает вид, будто не знает о моей потере, об её вероломном убийстве щенка?

Мысль дикая, ядовитая, но всё равно просочилась: эта Кэтрин словно другая.

Если отбросить наше прошлое, я могу честно сказать: день прошёл замечательно. Давно я так не отдыхал. И то памятное кафе, где я получил сокрушительный отказ от руки и сердца, будто не трогало.

Но вот вопрос про жену почему-то разозлил. Я вспыхнул, словно факел: она ещё смеет спрашивать про жену? Её я только и видел, её боготворил, с ней хотел построить дом. А сейчас, как ни в чём не бывало, спрашивает о той, кем должна была стать она.

Я наговорил того, чего не хотел, и сбежал. Просто сбежал, оставив её одну. Пусть хоть частично прочувствует себя в моей шкуре.

Но спустя час я уже корил себя за мерзкий поступок. Но не дал себе снова броситься к ней.

«Реймонд, не будь тряпкой».

Нужно связаться с подчинёнными, занять себя работой. Тем более изначально моя цель была не Кэтрин, а расследование краж артефактов — от простеньких, дешёвых до редких. Посредников мы уже поймали, но я чуял: это только верхушка. Нам скормили ненужных людей, которые были осведомлены не больше, чем уличная шайка.

Зацепка была лишь одна: крали артефакты рабочие, а продавали на чёрном рынке дефектные — без одной детали, чьё отсутствие сразу не выявить. Какое-то время работал, потом всё. Но, кажется, у агента Торфина было что-то стоящее.

Я связался с ним по магической связи.

— Ка59, — обратился по кодовому имени, которое сам же придумал.

Я создал свою систему: никто не знал агентов в лицо. Только я сам отбирал всех на определённые позиции — наблюдением и тайными испытаниями. В своё время меня так же отобрал прежний глава, которого назначил Верховный Академии Бармара — высший маг, самая таинственная и пугающая личность для всех. Потому что только ему было под силу лишить любого мага магии или заблокировать её. Маги его страшились, дрожали перед его величием, но неустанно пытались низвергнуть.