Чтение онлайн

Вечера я проводила в комнате одна или с сыном, но предусмотрительно не зажигала свечу. Ложилась рано и вставала раньше слуг. Но сегодня сон не шел. Прошла неделя, а я так и не решила, как поступить.

Особенно тоскливо стало под вечер — подступило отчаяние. И как любая героиня дешевого романа, я полюбила предаваться меланхолии, сидя на широком подоконнике. Будто по закону жанра, подчиняясь моему настроению, на улице хлынул дождь. Он барабанил по карнизу, создавая грустный, унылый мотив.

Сквозь проливную стену воды я разглядела знакомый силуэт. Сегодня он припозднился и будто шел нетвердо. Я прищурилась, пытаясь разглядеть — и тут Реймонд поскользнулся у самого крыльца, но устоял. С ним явно что-то не так.

Я резво спрыгнула с облюбованного места, накинула халат и выскочила за дверь. Вдруг ему нужна помощь?

Слетела по лестнице и едва не врезалась в мокрое тело — успела затормозить на последней ступени. Он, видимо, заметил меня раньше и стоял у подножия, терпеливо дожидаясь. С его плаща уже накапала приличная лужица.

— Реймонд, с тобой все в порядке? — выдохнула я.

— Кэтрин, возвращайся к себе, — прозвучало из-под капюшона — тихо с угрозой.

Лицо оставалось в тени, и я не могла разобрать его выражение.

Я вздрогнула от холодного тона, но не могла просто так отступить.

— Давай я принесу тебе горячий чай с медом, а ты пока переоденешься в сухое, — предложила я, спускаясь с последней ступеньки и огибая его, чтобы направиться на кухню. — А то заболеешь. Ты весь промок.

— Плохое решение, — едва слышно сказал он, когда я уже дошла до поворота.

Я не обернулась, но чувствовала лопатками его тяжелый взгляд — он провожал меня, пока я не скрылась.

Не стала обдумывать его последние слова — просто сделала то, что задумала. Хотя избегала его все эти дни, сейчас не могла пройти мимо. Где-то внутри я переживала о нем. И, если честно, тайно скучала.

Я заварила свой любимый чай с бергамотом, расставила на поднос чайничек, мед, молоко и быстро приготовленный бутерброд. Понесла тяжелый поднос аккуратно, стараясь не расплескать.

Комнату Реймонда я знала — хотя специально не выведывала, где он ночует. Как-то болтушка служанка пожаловалась, что кузен хозяина не любит, когда в его отсутствие убирают комнату. «А когда еще это делать, ведь его нет целыми днями, не ночью же», — сокрушалась она. Я покивала, посмотрела на дальнюю дверь и посоветовала вообще ее игнорировать — раз он так желает жить в грязи.

Сейчас я бочком толкнула дверь, ожидая, что та будет заперта. Но нет — он все же не запирал. Ждал.

Тогда к чему были его слова?

Я быстро вошла, попутно рассматривая обстановку. Здесь оказалось совсем не грязно, как я ожидала. Даже постель была заправлена ровно, с жесткими, почти солдатскими складками. Ничего лишнего — только кровать, стул, платяной шкаф.

Я опустила поднос на журнальный столик и придирчиво оглядела небольшую комнату, пока ее хозяин принимал душ. Не знаю, почему не ушла сразу.

Вскоре Реймонд вышел, вытирая полотенцем влажные волосы. Благо, предусмотрительно надел пижамные штаны, но обнаженный торс еще блестел от капель. И явно не ожидал застать меня посреди комнаты.

— Ты пришла, — бросил полотенце на спинку стула и шагнул ко мне.

И только в этот момент до меня дошло: я нахожусь наедине с полуголым мужчиной ночью в его спальне. И по собственной воле.

Ой-ей.

— Попей чайку и прикройся, а то заболеешь, — сказала я, отводя взгляд от его влажного торса, который будто специально подсвечивался лунным светом, делая рельеф еще заметнее.

— Тебе не удастся вновь меня растоптать, — прошипел он. — Я не тот зеленый пацан, готовый расшибиться в лепешку лишь ради одного твоего взгляда.

Ого. А ведь он был влюблен в Кэтрин. Но она, видимо, грубо его отшила, раз он до сих пор на меня фырчит.

— Не думаешь, что пора отпустить прошлое? — спросила я.

— Тебе, я смотрю, легко дается забывать, — он скользнул взглядом по подносу, а потом перевел его на кровать. — Раз едва развелась и уже ищешь утешение.

У меня перехватило дыхание от возмущения. Да как он смеет! Да кто он такой, чтобы говорить мне такое?

Не желая больше оставаться ни в его компании, ни в его спальне, я резко развернулась, взметая полы халата, и пулей метнулась к выходу. Но Реймонд оказался быстрее.

Он опустил руку на дверь, закрывая ее в тот самый миг, когда я попыталась открыть. И не церемонясь, развернул меня лицом к себе, прижав обнаженным торсом к дверному полотну.

— Не строй из себя оскорбленную невинность, — прохрипел он прямо в ухо, от чего по спине побежали мурашки.

Я дернула рукой, собираясь влепить ему по щеке. Но он молниеносно перехватил мою руку — а следом и вторую, зафиксировав их у меня над головой. И предусмотрительно придвинулся вплотную, прижимаясь бедрами к моим, лишая возможности вырваться.

Я подняла глаза, желая испепелить его взглядом, но встретила такой же — если не более зловещий. В его глазах пылал настоящий огонь. Светлые пряди упали на лоб, ноздри раздувались, как у хищного зверя, дернулся кадык — и время будто замедлилось.

А потом воздух в комнате изменился.

Враждебность растаяла, уступив место тяжелому, давящему напряжению. Я остро, почти болезненно ощутила его прикосновения к своей коже — будто миллион мелких разрядов прошили меня от запястий до самого низа живота, где они встретились, образовав тугой, горячий шар. Это было пугающе приятно.

Что это со мной?

Реймонд оскалился, словно прочитал мои мысли. И, не давая панике разрастись, обрушил на меня поцелуй.

Такой неистовый, что я забыла, как дышать. Такой требовательный, что все сомнения, все обиды, все «нельзя» и «зачем» сгорели в одно мгновение. Никогда не испытывала ничего подобного.

И я ответила. Потому что хотела этого. Потому что ждала.

Свеча на столике моргнула и погасла.

Луна спряталась за тучи, оставив нас в темноте — наедине с тем, что не требовало слов.