Чтение онлайн

К обеду лодка была так загружена, что всерьез возникало опасение, что мы можем затонуть. Лагуна пребывал в приподнятом настроении. Любая нажива благотворно действовала на разбойника.

Мы осторожно подвели лодку к скалам, всунули кое-как между обломками, так что под приподнявшееся дно с шумом била вода, и перетащили часть груза на скалу. Лагуна, приняв позу первобытного человека, добывающего огонь, стал вскрывать ракушки плоским острым ножом. Это ему удавалось с трудом, и он пыхтел.

На пути к берегу Лагуна несколько раз нырял на мелководье и достал очень крупные ракушки, считая, что чем больше, тем лучше. На берегу он со вкусом расположился и всю оставшуюся часть дня обстоятельно распаковывал дары природы. Я помогал ему, а потом сходил домой за едой, и Лагуна мгновенно поглотил ее. Он часто и с нетерпением поглядывал на пляж, выжидая кого-то. Наконец он не выдержал и, торопливо попрощавшись, ушел.

Закат догорал. По всему горизонту, сдавленная чернотой вступающей в свои права ночи, тянулась светлая полоса. Ее нежный цвет заметно сгущался.

Я достиг места, где дно было приподнято, как кратер. Это было излюбленное место редких по абстрактной красоте ракушек. Доставленные на поверхность, они не теряют расцветки.

Я поплыл под водой. Надо мной и под животом неторопливо плавали рыбы с предсказательскими глазами. Я будто парил над широкой горловиной.

Единственная ракушка без моллюска сдвинулась с места. Я заработал ногами, вытянул руку и ухватился за выступ в ракушке. Ловились они без труда, главное - нужно было угадать, когда они выползают из глубины. Иногда это бывает перед непогодой, иногда - сразу после.

Сейчас на дне царил покой. В толще воды было видно, как между камней крутится небольшая барракуда. Она была одна. Рыбешки не обращали на нее внимания, но и попадаться не спешили.

Наскоро осмотрев ракушку - красные цвета перемешались с синими - я устремился наверх и вынырнул среди волн, вытирая лицо. Солнце давно зашло.

Я взялся за весла и расслабился, ссутулился. Берега видно не было. Вода вокруг колыхалась, как пленка. В темноте с трудом угадывалась корма. Лодку утягивало в океан, но мимо острова ей не проскочить. Огней, рассыпанных по побережью, становилось заметно меньше. Последние мерцали на вершинах далеких холмов, потом и они исчезли, и тут же донесся шум прибоя, как в пустой раковине.

Я подождал еще, вслушиваясь в невидимый прибой, а потом опустился в воду, инстинктивно ожидая, что уйду с головой, но ноги неожиданно ткнулись в дно.

Черная волна ударила меня в бок, но я устоял.

Волны вокруг со слабым шумом набегали на берег. Невдалеке чернели заросли.

Небо было сплошь усыпано звездами. Над горизонтом их было так же много, как и в зените.

Ветер сдувал сухие песчинки с ровного пляжа.

Заросли негостеприимны по ночам, и я поспешно выбирался на тропу. На утоптанной земле было гораздо спокойнее.

Я посветил фонариком вбок. В метре от себя я увидел, как поперек лианы повис зеленый шнур. Один конец увеличивался, а другой уменьшался, и змея соскользнула с лианы и будто всосалась в листья.

В глубине зарослей был дом, принадлежащий виртуозу Кредо. Его строительство в этом уголке дикой природы обошлось ему недешево. Я не понимал, зачем это ему понадобилось. Зачем Кредо нужно было жить здесь, неясно. Виртуоз был богат, известен. Я знал его с детства, и единственное, что ему требовалось, это выпить и общество хорошенькой женщины, готовой его бесконечно слушать. Всего этого ему хватало и на побережье. Теперь же ему пришлось приобретать и яхту.

Когда-то у него была семья. Знаменитости не повезло. Она, как и все, бесследно затерялась в столице.

Второй этаж был освещен. Придется Кредо побеспокоить в этот поздний час, думал я, переживая плавный, захватывающий полет на лиане, изогнулся под конец и остался стоять на крыше, а дергающаяся лиана пропала в темноте.

Около кабинета Кредо я остановился. За массивной дверью слышались приглушенные голоса.

– А против чего, собственно, вы восстаете?
– высокомерно глаголил Кредо.
– Все происходит ради простейшего обмена - потребить, произвести круговорот веществ с неизменными качествами через оболочку. Ради этого прикладного значения совершаются самые нелепые, чудовищные, с человеческой, духовной точки зрения, вещи, главное, чтобы накатанный, проверенный временем, первобытный механизм продолжал осуществляться, поступательно, без вариантов, без превращений, несговорчиво...

Я немного выждал и повернул ручку. Кредо, стоявший посреди комнаты, резко обернулся. Неподвижность его взгляда была пугающей.

– Доброй ночи!
– сказал я от двери. Необъятный ковер занимал весь пол кабинета. В углу беззвучно работал телевизор.

На стене висел чопорный портрет виртуоза в виде увеличенной фотографии, какие можно встретить и в других местах. Виртуоз был местной достопримечательностью. Все на портрете соответствовало, но располагающего сходства не было. В своих душещипательных небылицах, коими Кредо озорно потчевал прогрессивное общество, утверждалось, что все настоящее естественно происходит только постепенным путем, что манящее внутреннее содержание можно передать только предельно нежными, бережными, внешними средствами, никак иначе, что оно как сердцевина колеса, без труда раскручиваемой лишь от легких поверхностных касаний по ободу. И вообще, содержание можно ухватить, удержать только формой. Кому нужна голая, без прикрас, суть?

– Ух ты... Пикет, - проговорил, наконец, Кредо и облегченно перевел дыхание.
– У вас что-то случилось?

Меня изучала пара внимательных глаз. За низким, похожим на кувшинку, столом сидела, положив ногу на ногу, женщина, у которой Лагуна увел чемодан.

– Нет, - сказал я.
– Не стоит беспокоиться. Просто мою лодку унесло.

"Вряд ли она меня в чем-то подозревает, - подумал я, - но нужно быть осторожным".

– Вы катались на лодке?
– спросила женщина. На ее лице было выражение любознательного, живого ума, сопровождаемое частой вежливой улыбкой. Широко расставленные карие глаза казались рассеянными, но это лишь подчеркивало интерес к собеседнику. Не иначе, газетчица, решил я.

– Собирал ракушки.

– В самом деле? Что это значит?
– спросила она у Кредо.

И до всего ей есть дело.

Кредо уже успокоился, перестал расхаживать и уселся в кресло.

– Ничего, - пожал он плечами.
– Кстати, они того стоят. Безделица, а удивительная красота. Сувенир. То, что может дать только природа.

– Вот как?
– продолжала интересоваться женщина.
– Вы мне их покажете?

Я подумал и сказал:

– Если представится такая возможность.

– Угощайтесь, - сказал Кредо.

Я сел рядом с женщиной.

– Что слышно в заповеднике?
– спросил Кредо.

Я пожал плечами, не зная, что ответить.

– Кажется, у вас ожидается новый рацион?
– сказала женщина.

На этот раз я неуверенно кивнул.

– Новый рацион, старый рацион, - раздраженно заговорил Кредо, заводясь с пол-оборота.
– Какая разница? Все это... буря в стакане воды. Вы-то откуда это знаете, Вуаль?

– Была сегодня в архиве. Новый рацион, правда, из ваших местных условий, но о нем никто ничего не знает. В этом заповеднике любые события умудряются оставаться незамеченными.
– Она пригубила бокал.
– Главное, почему именно он? Рационом должны быть вы.