Чтение онлайн

Повсюду - на столах, на шкафах, на полу, вдоль стен стояли чучела обезьян. Я даже не подозревал, что существует столько видов.

Правда, все экземпляры были какими-то низкорослыми, карликообразными. Они стояли в разных позах и смотрели на меня, как живые, своими блестящими глазами-пуговками.

Я переводил взгляд с одной на другую, и у меня возникло неприятное ощущение, что те, на которых я не смотрю,

переглядываются за моей спиной.

Не без некоторой опаски я потрогал одно чучело.

Шерстка была мягкой, шелковистой. Я провел рукой по уродливым, но мощным плечам, коснулся глаз.

Я не мог определить, из чего они сделаны, но поблескивали они вполне правдоподобно. Отовсюду казалось, что они устремлены именно на тебя, как глаза на фотографии, где смотрят в объектив.

Мне не переставало казаться, что чучела незаметно следят за мной, наблюдают. Их позы были до странного достоверны. Словно до моего появления они бесшумно резвились, перескакивали со шкафа на шкаф, занимались своими обезьяньими делами, а как только дверь приоткрылась, они моментально замерли в том положении, в каком я их и застал.

Особенно много было макак. Они группками сидели на высоком шкафу, вытаращив глазки. Одна макака шевельнулась. Я долго смотрел на нее. Я открыл шкаф.

Одна половина шкафа была пуста, а во второй половине лежала большая кукла.

Сначала мне даже показалось, что это ребенок - такая это была кукла. Но это был не ребенок, это была кукла, и сидела она в кукольной позе, раскинув в стороны ножки, глаза широко раскрыты, но не блестят, как у обезьян.

Она смотрела прямо на меня. Я уже собирался закрыть шкаф, когда кукла сморгнула.

Я замер, глядя на нее, а потом решил, что мне показалось. Померещилось. Я закрыл шкаф, но, подумав немного, снова открыл.

Кукла стояла. Она не сидела, как раньше, растопырив ручонки и наивно распахнув ресницы, а стояла с опущенными руками, потупившись. Это была живая кукла, механическая.

Я смотрел на куклу, стоящую в серо-коричневом полумраке пустой фанерной секции, и мне захотелось быстренько захлопнуть дверцу, а если она не закроется, то придвинуть к ней что-нибудь тяжелое. Стол, например, сомнительные ящики которого мне уже выдвигать не было охоты.

У меня вдруг возникла уверенность, что пока я рассматриваю куклу, она рассматривает меня.

Лицо у нее было почти взрослым, неестественно красивым: расставленные глаза с тенями, будто подведенные, длинные ресницы, маленький нос, бледный рот, слабый румянец на матовых, немного втянутых щеках. Я встряхнулся. И закрыл шкаф поплотнее, и вдруг погас свет.

Я попятился. Со стороны шкафа послышался прерывистый шорох, потом скрип дверцы. Так ночью в пустом доме проворачивается ручка двери. Меня бросило в жар.

Я малодушно выдавил задом дверь и оказался в коридоре. У перил стоял Лагуна. Я поманил его.

– Иди сюда. Покажу кое-что. Иди, не бойся.

Лагуна сверкнул очами.

– А ну...

Куклу мы обнаружили у окна. Она держалась за портьеру.

Я видел, как ее рука сжимает плотную ткань.

Рожа у Лагуны вытянулась. Он заморгал.

– Что за торжество...

Кукла тоже ненаучно моргнула. Раз, другой. Она моргала без остановки, как это делает человек, и переводила взгляд с одного лица на другое.

Я наклонился и взял ее на руки, с опаской, как мину. Кукла в руках моргала вяло, почти томно. Она была тяжелой и немного теплой, и вдруг словно ожила: зашевелилась, задвигала руками и ногами. Я поставил ее на пол, и она пошла.

Кукла шагала уверенно и пластично, как шагают люди. Она зашагала прямо к Лагуне, и тот, явно упустив случай представиться, резво отскочил.

Перед ножкой стула она свернула. Я решил взять куклу с собой, подарить Ореол.

В кабинет заглянул Витамин.

– Полиция!
– отрывисто сказал он.

Мы вылезли на крышу и подползли к краю. Внизу стояли полицейский фургон и несколько водолазов. Непосредственный Лагуна, по своему обыкновению, сплюнул, с изуверским лицом, и плевок полетел вниз. Полисмены задрали головы.

Мы отпрянули, и я покрутил пальцем у виска. Лагуна лишь пожал плечами.

Спустившись, мы пошли по слабо освещенной улице.

Практичный Витамин мечтательно щурился. Во всем архиве не обнаружилось ни одного документа, ни одной бумажки. Ни хвалебной, ни компрометирующей.

Витамин, помимо очевидной торговой жилки, обладал завидной энергией. Хват мог для дела с самым возвышенным видом принимать участие во всех праздных школьных и общественных мероприятиях, без устали хлопая в ладоши и бескорыстно скалясь. Вот бы кому стать рационом.

Я не подумал об этом всерьёз.

Нам навстречу из темноты появился широко улыбающийся мулат. Его лицо залоснилось в круге света.

Он улыбался всё шире и шире. Лагуна громко, выразительно чавкнул жвачкой.

Его цветущая физиономия выражала полную беспечность.

Голова с покатым лбом и бобриком коротких волос откинута. Под атавистически широкими круглыми надбровными дугами и вокруг большого рта залегли тени.

На обнажённых руках выделялись устрашающе тяжёлые блины бицепсов. Он был очень силён.

Я положил куклу.

За спиной мулата проступили фигуры. Очевидно, мы оказались в данный момент на чужой территории, границы которых постоянно меняются.

Будто повинуясь неслышному сигналу, мы начали сближаться. Лица были молодые, незнакомые, и меня это немного насторожило.

Лагуна бросился на мулата, с которого не сводил пронизывающих глаз с самого начала, и с акробатической лёгкостью, удивившей всех, швырнул его на землю. Раз, другой. Мулат не смог сразу подняться.

Кукла исполняла на тротуаре странный танец. У парня с красной повязкой вокруг головы высокие скулы непримиримо стискивались. Мы сошлись. Увернувшись от него, я сблизился с ним и ратно двинул его по челюсти.

Точно так же я сбил и следующего. Оба лежали без движения, а потом один попытался встать. Удар чуть не оглушил меня, но я успел, резко обернувшись к очередному дюжему нападавшему, влепить встречный. Как-то странно взмахнув руками по-птичьи, нападавший стал падать назад, и упал почти плашмя - меня это очень изумило.