Чтение онлайн

Каприз медленно приблизилась. Я, не раздумывая, обнял ее. Это вышло у меня не совсем ловко, но Каприз обнадеживающе улыбнулась, повела плечом, прошептав "Молодец... хвалю..." Кто-то протопал по коридору, и я сжал ее крепче. Каприз закрыла глаза и подставила губы. Я тут же скрутил ей руки, зажав ладонью рот. Каприз, ошеломленная, даже не сопротивлялась, приняв это, вероятно, за проявление страсти, а потом было поздно: я усыпил ее и подошел к двери, прислушиваясь.

Я вытащил ее в пустой коридор, чтобы вся честная компания, уходя, не забыла ее, и по лестнице поднялся на чердак.

На небе горели яркие крупные звезды. Ветер с залива не усиливался и не ослабевал, он был ровным, казалось, что все пространство перемещается с места на место.

Лагуна с пунктуальным Витамином уже ждали меня. Собравшись, мы тронулись.

Вокруг были сплошные крыши. Наконец-то показалась луна, огромная. Стало светло, как днем.

Мы заглянули в одно окно. Манжета нового рациона Тюфяк взялся за гирю, уперев руку в бок.

Мнимый силач не в состоянии был даже показать, что ему не приподнять вес, а если бы и осуществил задуманное, то мог бы быть придавленным им.

В соседнем окне другой затворник Офис, с постным вытянутым землистым лицом, прохаживался по своему крошечному чердачному флигелю, взъерошивая волосы корявыми руками. Мечты бесповоротно завладели им.

Усевшись за стол, он, предварительно растопырив до предела конечности в разные стороны, плавно, изящно зашевелил восковыми пальцами, как какой-нибудь спрут щупальцами.

В школе метод Абсурд поначалу всех поощрял одинаково, и за многими закрепилась слава поэтов, спортсменов, музыкантов и полиглотов. Лагуна, при полном отсутствии слуха, вообще - овладел арфой. Временно. Затем метод все же разделил учеников, но как-то странно, стал уделять внимание только безнадежно отстающим.

Все школьное племя, пользовавшееся расположением метода, обреталось здесь, гурьбой, каждый в своей ячейке. Все оптимисты соблюдали режим.

У всех грандиозные планы. Чтобы не стать лишними, все всерьёз стремятся достичь общепринятого материального успеха любой ценой в непредсказуемой борьбе за существование, в бессмысленной жизненной гонке.

Офис продолжил в полном одиночестве с упоением вырабатывать страховидные каракули вместо своего обычного образцового каллиграфического почерка, надеясь когда-нибудь поразить ими всех, но пока фокус не удавался.

Пришелец метил на место канцелярии в архиве, в чем ему неизменно отказывали по причине его изначальной полной непригодности к этому деликатному занятию, за что он и получил свое прозвище - от обратного. А может, за сущность офисную, это у него было не отнять.

Он, свирепо булькая, будто с полным ртом воды, принялся за напыщенную, с классическими ораторскими паузами, декламацию, и мы, больше не выдерживая, отступили, давясь смехом, не дожидаясь триумфа.

– Ох-хо!
– Лагуна, вытянув физиономию еще сильнее, чем сам Офис, отер выступившие непритворные слезы, последовательно, поворачивая голову.

– Одного видел - больше смотреть не надо. Кушать подано.

Хорошо неучу. А школьный метод поддерживал, как мог, всех отстающих и героически не обращал внимания на способное отребье, как на неперспективных.

Перспективные же обособленно поселились для испытания здесь, на крыше музея, как рассада в оранжерее, под опекой неподкупного метода.

Для невостребованных дарований их патрон был истинной находкой. Считалось, что под его неусыпным надзором они неминуемо добьются желаемого эффекта: станут ювелирами и ткачами, акробатами и юристами, певцами и мореходами, архитекторами и врачами, художниками и пожарными.

Любой - кем захочет. Кем наметил изначально.

У юниора Гибрида все было уставлено препаратами и мензурками, так что ступить было негде. Он нелюдимо сумерничал, целя в ученые.

Каменщик Пирамида агрессивно разбирался на полу с детским конструктором.

По всему чувствовался большой профессионал.

Будущий жокей Медуза, закусив удила, раскачивался на игрушечной лошадке.

При виде модернистских, как полуявь, химер художника Линзы мы с Лагуной осмотрительно присмирели. А, с другой стороны, с творца какой спрос? Эстет, и этим все сказано.

Перекличка продолжалась. Гибрид священнодействовал над мензурками, Поплавок погружал голову в скафандре в бадью, снедаемый желанием сделать карьеру водолаза, бас Пузырь патетически воздел руку, собираясь исторгнуть райские звуки.

– Занавес, - сказал Лагуна.

Метод Абсурд утверждал, что путем однородных упражнений всем можно привить, как саженцам, любые свойства.

Все хотят неспешно, не распыляясь, нажимать на излюбленную миниатюрную педаль в одном месте, и чтобы вприпрыжку по всем параметрам безудержно росло параллельно в другом.

Математик Штамп видел себя кассиром - он испытывал непреодолимое тяготение к ассигнациям, купюрам, валюте.

Эта несвоевременная страсть поддержку у порядочного Абсурда не нашла, но и он приберегался на худой конец.

Я заглянул в следующее окно. На кухне за столом сидел полуночник в пижаме и читал газету. Ему, видно, не спалось. Он оторвался от чтения, случайно посмотрел в окно и оторопело замер.

Я отступил.

Меднокожий Лагуна, как сатир, оседлал гребень крыши, и луна светила ему в затылок.

Мы перескочили через угол узкого колодца двора и поднялись на новую крышу.

Это был архив. Крыша была почти плоской.

Весь чердак был завален какими-то тюками, и повсюду проходили толстые балки.

Верхний этаж был затемнен и пуст. Первый же кабинет оказался открытым. Лучи фонарей рассекали темноту, выхватывая из нее столы, стулья. Обстановка была самая официальная. Витамин выглядел озабоченным. Он хотел быть уверенным, что может рассчитывать на собственное дело. Задатки к коммерции у него были блестящие, с самого детства. Его учить - только портить. И еще он нарочито страстно хотел угодить в армию, как Ядро. Тот иногда писал мне.

Мы разбрелись по зданию.

Интерьер следующего кабинета очень удивил меня. Я закрыл за собой дверь и огляделся.

Вдоль стен стояла отличная мебель, высокие шкафы, на стенах - ковры. Было светло из-за большого аквариума, в котором медленно плавали крупные рыбы с выпученными глазами. Свет проходил сквозь бурые водоросли, через зеленоватую воду.

Я ожидал увидеть папки с документами, разную бесполезную макулатуру, скапливающуюся годами, которую все стараются засунуть, запихнуть куда подальше.