Чтение онлайн

Репродуктивные права поддерживаются международными и национальными правовыми документами. Права на репродуктивный выбор были признаны решениями ООН еще в 1968 году. Современное определение репродуктивных прав принято и закреплено в документах Каирской конференции ООН по проблемам народонаселения и развития (1994 г.) и Всемирной конференции по положению женщины (Пекин, 1995), и включают ряд неразрывно связанных прав и свобод человека, в том числе ключевые: основное право всех супружеских пар и отдельных лиц свободно принимать ответственное решение относительно количества своих детей и интервалов между их рождением и располагать для этого необходимой информацией, образовательной подготовкой и средствами; право на достижение максимально высокого уровня сексуального и репродуктивного здоровья; право принимать решения в отношении воспроизводства потомства без какой бы то ни было дискриминации, принуждения и насилия.

Под дискриминацией понимаются культурные, социальные и правовые принуждения и ограничения при реализации права на интимную жизнь и на родительство. В Федеральном законе «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан» (22 июля 1993 г.) закреплено фундаментальное право на свободное и самостоятельное решение о материнстве: «Каждая женщина имеет право самостоятельно решать вопрос о материнстве» (Ст. 36).

Согласно закрепленным репродуктивным правам, каждый человек и каждая пара имеет право на автономное решение о родительстве и на обеспечение этого решения законодательно допустимыми способами. Никто не вправе принуждать индивида не только к рождению детей или отказу от рождения, но и к тем способам, которыми может быть преодолена бездетность. Каждый индивид имеет право самостоятельно решать и выбирать оптимальный для него способ решения проблемы бездетности, в том числе и способ зачатия. Задача государства, СМИ, общественности, науки, медицины – максимально обеспечить доступ к знаниям и гарантировать свободу выбора и реализацию данного права.

Вспомогательные репродуктивные технологии (ВРТ) являются одним из медицинских технических средств, позволяющих преодолеть бездетность и обеспечивающих право на родительство. Поэтому дискриминация людей при использовании ВРТ является нарушением репродуктивных прав человека и заслуживает пристального общественного и государственного внимания.

Нарушением репродуктивных прав являются также любые препятствия при использовании парой контрацептивных средств (нераспространение информации о контрацепции, необеспеченность населения доступными контрацептивами и любые препятствия к осуществлению женщиной законного и безопасного аборта при нежеланной беременности). Репродуктивные права включают в себя право на образование и доступ к информации, позволяющей сделать осознанный и свободный репродуктивный выбор; право на получение образования о контрацепции и венерических заболеваниях; свободу от принудительной стерилизации и снятие запрета на добровольную стерилизацию при выполнении определенных условий; право на аборт и контрацепцию, но также и право на использование вспомогательных репродуктивных технологий при желании иметь детей, право на доступ к качественной медицине в репродуктивной сфере; а также защиту от таких гендерных практик, как нанесение увечий женским гениталиям и мужским половым органам.

Сексуальная свобода женщин не должна регулироваться извне. А для того, чтобы и женщина, и мужчина обладали знаниями, как вести здоровую сексуальную жизнь, необходимо развитие гендерного и сексуального просвещения, введение соответственно возрастному развитию детей гендерных учебных курсов в школах и высших учебных заведениях.

В современной России материнство / родительство является не только индивидуальным выбором женщины / пары, но и постоянным объектом социального принуждения как со стороны ближайшего окружения, так и со стороны государства. Сейчас в стране наблюдаются схожие с западноевропейским обществом демографические процессы: увеличение возраста вступления в брак и рождения первого ребенка, сокращение количества детей, партнерство без официальной регистрации брака и т. д. Происходит расширение строгих рамок как советской, так и «традиционной» морали. Все эти трансформации, казалось бы, ведут к большей свободе индивидов по организации и планированию собственной матримониальной и репродуктивной жизни и принятию решений относительно нее, а также к появлению большего количества желанных детей. Однако зоны несвободы, практики вмешательства в приватную жизнь другого человека до сих пор остаются нормой.

Вопрос деторождения в современной России не является пространством исключительно приватных персональных решений, при этом он не столько является сферой государственных интересов и вмешательства, сколько сферой повседневного рутинизированного регулирования и контроля. Через постоянный социальный контроль, через одобрение и осуждение осуществляется воспроизводство морально одобряемой нормы. В соответствии с этой нормой предписывается возраст вступления в брак, возраст и брачный стаж, необходимый для рождения ребенка и т. д. Неочевидные, не всегда заметные, но глубоко усвоенные правила становятся явными при их нарушении. Именно добровольная бездетность, чайлд-фри, делает очевидной норму обязательного материнства в российском обществе.

Обсуждение вопросов о наличии детей, о планах на детей не только не считается вмешательством в частную жизнь, но широко распространено и легитимно в российской культуре – эти вопросы могут задавать родственники и коллеги, знакомые и попутчики, работодатели и друзья. Бездетность, бесплодие поднимают вопрос социальной и субъектной «пригодности». Материнство считается критерием и показателем «правильной» женственности, осуществления правильной женской роли. Ценность женщины может сводиться к здоровому телу, выносившему ребенка, а затем к роли домохозяйки и няни, воспитывающей ребенка. Ценность личности и ее достоинство, ее успехи или страдания в расчет не принимаются. Невозможность или нежелание материнства демонстрирует несостоятельность женщины в целом, воспринимается как социальный дефект, ставящий под вопрос общую социальную компетентность и субъектную компетентность женщины. Культурные коды современного российского общества задают рамку обязательного материнства / родительства. Публичный контроль над репродуктивными решениями и планами оказывает «демографическое» давление, принуждает женщин объяснять и оправдывать бездетность.

Когда в России идет наступление на репродуктивные права женщин, когда женщин принуждают к выполнению материнского долга, не создавая никаких условий для этого, лозунги феминисток: «Только я имею право на мое тело» и «Мое тело – не ваше дело!» – становятся наиболее актуальны. В условиях, когда сторонники так называемых «традиционных ценностей» цепляются за последние оплоты (религию, власть, основанную на тюремном кодексе, культ силы, предрассудки, сознательное создание мифов о смысле жизни женщины и так называемом женском счастье), необходимо активнее требовать соблюдения репродуктивных прав как женщин, так и мужчин.

Закон против домашнего насилия

По официальной статистике МВД РФ, в России 40% всех тяжких насильственных преступлений совершается в семье. За 2002—2006 годы общее количество «домашних» преступлений возросло в два раза. Ежегодно более 14 тысяч женщин погибают от рук мужей, партнеров, сожителей, отцов, братьев и других близких мужчин.

Домашнее насилие – это повторяющийся с увеличением частоты цикл насилия одного партнера по отношению к другому в близких отношениях, в первую очередь в браке. Может выражаться в форме физического, сексуального, психологического (эмоционального, словесного) и экономического насилия, оскорбления и давления по отношению к своим близким с целью обретения над ними власти и контроля. Домашнее насилие имеет явные гендерные признаки: его жертвами в подавляющем большинстве случаев становятся женщины.

Физическое насилие включает прямое или косвенное воздействие на жертву с целью причинения физического вреда, выражается в нанесении увечий, тяжких телесных повреждений, побоях, пинках, шлепках, толчках, пощечинах, бросании предметов и т. п. Телесные наказания в семье являются одной из форм домашнего насилия. К физическому насилию причисляется уклонение от оказания первой медицинской помощи, депривация сна, лишение возможности отправления жизненно-важных функций (например, отказ в душе и туалете), навязывание алкоголя и наркотиков против желания жертвы. Нанесение физического вреда другим членам семьи или животным с целью психологического воздействия на жертву квалифицируется как косвенная форма физического насилия.

Сексуальное насилие – любое принудительное совершение сексуального действия или использование сексуальности другого человека. Секс с использованием принуждения может приносить насильнику сексуальное удовлетворение, хотя его основная цель состоит в утверждении власти и контроля над жертвой. Часто люди, принуждающие к сексу партнеров, считают свои действия допустимыми на том основании, что они состоят с ними в браке.

Эмоциональное (психологическое) насилие выражается в унижении, оскорблении, изоляции, ограничении круга общения жертвы, контролировании поведения, сознания и средств общения (электронная почта, смс), допросе, шантаже, угрозах причинения насилия, высмеивании, отказе в помощи, публичном порицании и т. п.

К экономическому насилию относится контроль над финансовыми и прочими ресурсами семьи, выделение жертве денег на «содержание», вымогательство, принуждение к вымогательству. Сюда также относятся запрет на получение образования и/или трудоустройство, и намеренная личная растрата финансовых средств всей семьи с целью создания напряженной обстановки, а также зависимости жертвы.

Таким образом, домашнее насилие принимает различные формы, проявляется разными способами, но суть его остается одной – это властные отношения в форме превышения силы, необходимой для безопасности, с целью унижения достоинства партнера. При патриархате сила практически во всех случаях на стороне мужчины, а значит насилие направлено против женщин.