Чтение онлайн

Однако женщины в проституции не просто несут в себе грязь. Они несут и передают заразу. В целом, секс-работницы изображаются как источник всего плохого, неправильного и гнилого в сексе, не из-за того, что они «совершают», а из-за того, кто они есть. При этом всё самое гнусное, что делается во время работы сексуальной рабыни, совершают над ней другие.

Роль проституции в обществе мужского доминирования состоит в создании социального дна, ниже которого уже нет ничего. Женщины в проституции все находятся на дне. И все без исключения мужчины стоят над ними. Они могут быть лишь не намного выше, но те мужчины, которые сами занимаются проституцией, живут на дне, которое всё же выше, чем дно девочек и женщин. Каждый мужчина в этом обществе получает выгоды от того факта, что есть женщины в проституции, даже если он сам этих женщин не использует.

Государственная политика в области проституции должна быть нацелена на обеспечение прав человека, и, в первую очередь, тех, кто оказался вовлечен в занятия проституцией. Если же, как при легализации, озаботиться только удобством клиентов, то такое государство само становится сутенером. Специалисты считают, что политика по регулированию и снижению проституции должна быть дифференцирована:

– работа с клиентами, считающими, что они имеют право покупать других людей; работа по снижению спроса; в том числе криминализация клиента;

– работа с посредниками, то есть сутенерами; ужесточение наказания, борьба с коррупцией в правоохранительных органах;

– реабилитация людей, находящихся в проституции; психологическая реабилитация, медицинская помощь, реабилитация от алкогольной и наркотической зависимости, которая встречается более чем у 90% секс-работниц; учитывая, что средний возраст вовлечения в проституцию 13 лет и что за время нахождения в проституции пострадавшие не имеют или теряют необходимые для поиска работы профессиональные навыки, для них должны быть разработаны программы по профессиональному образованию;

– предотвращение вовлечения новых людей в систему проституции; образовательные программы для девушек и юношей еще в школах, где они могли бы узнать все риски и последствия проституции для себя и других людей.

В проституции женщина объективируется, и это главная беда. Все остальные проистекают из нее. Секс-работница – это не человек, это товар. Невозможно быть проституткой с 9.00 до 18.00, а потом идти домой и проживать жизнь обывателя или быть творцом. Жизнь в проституции поглощает женщину полностью, без остатка. То же происходит и в порнографии.

Порноиндустрия строится на жесткой эксплуатации порноактрис. Среди них распространены заболевания, передающиеся половым путем. Многие из них впадают в депрессию и кончают жизнь самоубийством. Часто порноактрисы употребляют наркотики, чтобы избежать боли как физической, так и психологической. Сцены насилия, обычные в порнофильмах, могут провоцировать агрессивное поведение и вести к росту преступности у подростков, чья психика еще не вполне сформирована.

Феминистские критики порнографии считают, что она поддерживает сексизм, способствуя восприятию женщин исключительно как объектов для удовлетворения мужчин, а их роли в сексуальных отношениях – как подчиненной и пассивной.

Б'oльшая часть порнографии предлагает нам образы не «просто секса», а секса в контексте мужского господства. Порнография всегда изображала женщин как объективированные тела, предназначенные для сексуального удовольствия мужчины, но с каждым годом в этом проявляется всё больше жестокости по отношению к женщинам. В жанре «гонзо»-порнографии индустрия раздвигает границы культуры при помощи образов сильнейшей сексуальной деградации и даже изображает женщин готовыми участвовать в собственном унижении и разрушении – и это толкает мужчин к тому, чтобы видеть в женщинах лишь орудия для сексуального удовлетворения. При таком отношении к женщине у мужчин способность к эмпатии не развивается. Можно с уверенностью сказать, что современная порнография – это прекрасный способ резко ослабить эмпатию у мужчин. Порнография представляет женщину как сексуальный объект и провоцирует сексуальное насилие по отношению к ней.

Таким образом, мир патриархата – это отчужденный, отравленный страхом смерти мир «мужских» ценностей, андракси, в котором иерархия, власть и насилие подчиняют себе всё живое, где женщины и их мир, их ценности, гинакси, находятся в подневольном положении, где редко действуют по принципу win-win, обоюдной выгоды, уважительных партнерских отношений, где царствуют субъектно-объектные отношения: и субъектом в них выступает, конечно же, человек-мужчина, а женщина и все, кто приравниваются к ней по статусу, являются объектом приложения «мужских» сил и влияния.

Требования, которые выдвигаются в этом Манифесте, первичные – это то, что необходимо сделать в России сейчас, пока российское общество стараниями власти и РПЦ МП не зашло в тупик, откуда выходить будет тем более сложно. Только постепенно переходя на путь развития на основе «женских» ценностей, гинакси, российское общество сможет обрести потенциал к развитию: сохранить людей, природу, культурное наследие с его опытом сочувствия, создать культуру согласия и задать перспективу дальнейшего движения.

Кому на Руси жить хорошо, по версии Некрасова, думаю, помнят все – практически никому, а вернее всем плохо. Одна надежда на светлое будущее. «Светлое будущее» в виде Великой Октябрьской социалистической революции (ВОСР) наступило, и «жить стало лучше, жить стало веселей», но по-прежнему не хорошо. После перестройки (или контрреволюции), развернувшей страну в сторону дореволюционную, вроде бы чиновники, попы, купцы, министры «государевы» вернулись, а назвать существование их, так же как и прочего люда, счастливым язык не поворачивается. Роман со счастьем в России не складывается. Почему?

Счастливый человек – свободный человек. Правда, не всякий свободный человек счастлив. Но рабу никогда и нигде хорошо не будет – это надо принять как аксиому. Рабское сознание зависимо и завистливо, а потому несчастно.

У россиян сознание рабское. В Европе в Новое время (как было написано в советских учебниках) или в эпоху модернизма (как говорят сейчас) религиозное сознание всё ощутимее сдавало свои позиции, развивались буржуазные экономические отношения, вместе с ними развивалась и личность – автономная, независимая, секулярная, проявляющая гражданскую и частную инициативы, преодолевающая сословные и конфессиональные границы. Но это в Европе. В Российской же империи крепостное право, как многие помнят, существовало до 1861 г. и не позволяло освободить не только крестьян, но и господ, которые, с одной стороны, находились в диалектической связке со своими крепостными, а с другой стороны, были зависимы от государя, ощутимо ограничивающего их гражданские свободы (вплоть до государева разрешения на вступление в брак, поездку за границу, создания своего дела). Не развивалась экономика на основах свободного рынка, не развивались гражданские свободы, не развивалось личностное сознание.

Становление личности на Западе происходило на основе развитой индивидуальности и вырабатывания гражданской ответственности. В эпоху Просвещения для многих стало очевидно, что общество существует не по божественным законам и установлениям, а формируется людьми на основе Общественного договора. И люди в таком обществе объединены «сочувствием и симпатией» друг к другу, что позволяет ограничивать индивидуальный эгоизм и приумножать общественное благо. Вот из этой смеси объединенности и ответственности перед ближним, «разумного эгоизма», развитой индивидуальности и строилось западное общество. «Война всех против всех» (по версии Томаса Гоббса) разрушила бы его, как это произошло с цивилизацией майя. Свобода экономическая и гражданская не предполагала разрушения, она предполагала ответственность личности перед другими гражданами, с которыми и только вместе с которыми возможно было построение нового модернистского свободного общества, где была бы свободная конкуренция, происходило бы на ее основе развитие экономики и формирование государства на базе тех законов, которые пишутся самими гражданами (не Богом и не монархом).