Чтение онлайн

Не успели все трое войти в комнату, как дверь снова открылась и вошли трое, переговариваясь между собой. Это были братья, Александр Михайлович и Георгий Михайлович, Сандро и Гиго, как их звали в императорской семье и молодой человек, выглядевший почти юношей, наследник-цесаревич Георгий Александрович.

Все трое были колоритными фигурами. Ник знал о них многое и нескольких секунд ему хватило, чтобы память услужливо подсказала о них все, что знал Ник в то время, как он по привычке составлял словесные портреты.

Старшим среди них был Георгий Михайлович. У него и вправду был кавказский вид. Наголо обритая голова, усы. Красавцем его назвать было нельзя, в отличие от его младшего брата, который слыл одним из красивейших мужчин империи. Но и он был очень привлекательным. Родился он в Тифлисе, как и его младший брат, но тремя годами раньше. В ту пору их батюшка, великий князь Михаил Николаевич, сын императора Николая I, был наместником на Кавказе.

Александр Михайлович был четвертым сыном Михаила Николаевича. При его рождении, а родился он 1 апреля 1866 года, произошел анекдотический случай. Адъютант наместника примчался к коменданту Тифлиса с повелением произвести пушечные выстрелы в честь новорожденного. Но старый и ворчливый комендант, которого любила разыгрывать молодежь из окружения наместника, наотрез отказался это делать, подозревая, что это первоапрельская шутка. Александр Михайлович с юных лет избрал себе флотскую карьеру. Уже в 19 лет он был зачислен в Гвардейский экипаж, потом совершил кругосветное путешествие на корвете «Рында», а через год плавание в Индию на собственной яхте «Тамара», которая была названа им так в честь грузинской царицы. Потом он женился на великой княгине Ксении, чему предшествовали бурные переговоры — этому браку не особенно была рада императрица Мария Федоровна. Но брат Ксении, император Николай, вполне был добросклонен, а сама Ксения была так категорична в своем решении, что противостоять ей было просто невозможно. Свадьба была чрезвычайно пышная. Ник помнил, сколько разговоров было в высшем свете Петербурга по этому поводу. Александра Михайловича и Ксению связывала и дружба с великим князем Георгием Александровичем, которая началась в раннем детстве, когда братьев «кавказцев» впервые привезли в Ливадию, где тогда отдыхала семья императора Александра Третьего. Общие игры с Георгием и Николаем, которых дома звали Жоржем и Никки, с маленькой Ксенией, выросли потом в крепкую дружбу и любовь. Знал Ник и то, что Александр Михайлович всегда старался вырваться в отпуск и уехать в Абастуман, к Жоржу, которого жалел и болел за него всем сердцем. Много позже, в Париже, Александр Михайлович дал Нику читать свой дневник, ту его часть, которая касалась его многочисленных пребываний в Абастумани. Он писал: «Я выпросил у Государя должность в Черноморском флоте, и был назначен вахтенным начальником на броненосец «Синоп». В течение двух лет я очень много работал там, и только раз взял в феврале 1892 года отпуск, на две недели, чтобы навестить Георгия Александровича в Абастумани. Он жил там в полном одиночестве, и единственным его развлечением являлось сметание снега с крыши домов. Доктора полагали, что холодный горный воздух подействует на его больные легкие благотворно. Мы спали в комнате при открытых окнах при температуре в 9 градусов ниже нуля, под грудой теплых одеял. Георгий Александрович знал о моей любви к его сестре Ксении и это, в соединении с нашей старой дружбой и общим интересом к военному флоту, сблизило нас, как братьев. Мы без устали беседовали, то вспоминая наше детство, то стараясь разгадать будущее России и обсуждая характер Никки. Мы надеялись, что Император Александр III будет царствовать еще долгие годы, и оба опасались, что полная неподготовленность Никки к обязанностям Венценосца явится большим препятствием к его вступлению на престол в ближайшем будущем… В начале мая Ксения и я сопровождали Императрицу в Абастуман. Предстоящая свадьба дочери обостряла еще более ее тоску по поводу болезни ее любимого сына Георгия. Он был очень рад нас видеть, но его бледное, болезненное лицо говорило об ухудшении его роковой болезни. Мы провели четыре недели вместе, катаясь в горах, устраивая пикники, смеясь шуткам молодости и танцуя. Мы делали все, что было в наших силах, чтобы подбодрить Жоржа. Он же слабел с каждым днем, и у него было предчувствие, что он никогда уже больше не увидит Петербурга. Наше веселое настроение не могло его обмануть. Вид двух здоровых, счастливых людей, вероятно, доставлял ему лишь страдания, хоть внешне он оставался все тем же благородным, добрым и преданным мне Жоржем. Я считал неуместным строить планы на будущее в его присутствии, прислушиваясь к его тяжелому, неровному дыханию. Мы занимали смежные комнаты, и когда я ложился в постель, то не мог заснуть и задыхался от горечи и сознания своего бессилия. В чем был смысл нашей жизни, если ничто в мире не было в состоянии спасти Жоржа?»

Вот такими были эти люди, которые сейчас рассаживались по креслам, вежливо улыбались, знакомясь с Ником и Аполлинарием, которых представлял Василий Осипович. Оказалось, что Георгий Михайлович и Александр Михайлович знали Ника по общим знакомым в Петербурге и много о нем слышали, Аполлинарий был знаком с Георгием Михайловичем и Геогием Александровичем, так что через несколько минут все чувствовали себя непринужденно и были готовы к беседе.

— Один историк это хорошо, а два — просто замечательно, — потирая ладони, сказал Василий Осипович. — Мы начнем свой рассказ, дополняя сведения друг друга и ожидая также поддержки присутствующих. Я думаю, что Николай Александрович вкратце обрисует нам события.

Ник кивнул головой и помня, что Василий Осипович уже многое рассказал великим князьям, очень коротко представил состояние расследования на сегодняшний день. Его слушали очень внимательно.

Когда Ник кончил свой рассказ, Георгий Михайлович, слушавший весьма внимательно, весь поддавшись навстречу рассказчику, откинулся в кресле и задумчиво сказал:

— Полагаю, что тут все не так просто. И тут замешана императорская семья, мне так кажется. Но может быть, это только первое впечатление. Давайте-те ка я расскажу вам, что я знаю о манускриптах, связанных с тайнами.

Я думаю, что корни нынешних событий уходят в далекое прошлое.

Как известно, по крайней мере обсуждается учеными египтологами, есть какие-то предположения, что египетская цивилизация возникла внезапно и ее происхождение пока не выяснено. Есть предположение, что древние египтяне были чернокожими и тайну происхождения египетской цивилизации надо искать в сердце Африки. Смутные сведения, дошедшие до нас из тьмы веков говорят о том, что существовал древний папирус, известный под названием «Книга Тота». Тот — мифологический персонаж, скорее божество, чем человек, и по всем египетским документам, какими мы располагаем, доегипетского происхождения. В момент зарождения египетской цивилизации жрецы и фараоны, должно быть, уже обладали «Книгой Тота» — вероятнее всего, она представляла собой свиток папируса или пачку отдельных листков, содержавших в себе тайны различных миров. Те, в чьи руки попадала эта книга, приобретали огромную власть.

«Книга Тота», видимо, представляла собой древний, много раз тайно переписывавшийся папирус, возраст которого не менее десяти тысяч лет, а может быть, и все двадцать тысяч. Правда, есть сведения, что «Книга Тота» была записана на золотых пластинах.

Но, увы, все что материально, все может быть уничтожено. Огонь, вода, стихийные бедствия, войны — вот все, что грозит таким хрупким вещам как рукописи и книги. Но, говорят, что рукописи не горят. И это верно. Остается хотя бы память о том, что они существовали.

Первый намёк на эту книгу встречается в «папирусе Туриса», расшифрованном и опубликованном в Париже в 1868 году. В этом папирусе описывается заговор против фараона, целью которого было уничтожить при помощи магии фараона и его главных советников посредством изображавших их восковых фигурок. Да, этот способ широко был известен и применялся и в средние века. Вспомните интриги, которые велись при дворе Екатерины Медичи. Ну, в египетские времена с заговорщиками жестоко расправились. Сорок офицеров и шесть знатных дам были приговорены к смерти и казнены. Прочие покончили жизнь самоубийством.

Книга вновь фигурирует в надписях на стеле, которую Мохамед Али Паша подарил Меттерниху и которая вошла в историю под его именем. Стелу обнаружили в 1828 году, а датируется она 360 годом до н. э. Стало быть, в масштабах египетской истории это современный документ. На этой стеле изображены более трёхсот богов, а между ними — планеты, вращающиеся вокруг других звёзд.

Существует предположение, что «Книга Тота» вместе с другими древними манускриптами, попала в знаменитую Александрийскую библиотеку.

В III веке до нашей эры по повелению фараона Птолемея II, основателя величайшей в мире библиотеки, в Александрию было свезено со всех концов Египта до семисот тысяч старинных манускриптов. Часть их погибла во время пожара при осаде города Юлием Цезарем в 47 году до нашей эры. Но известно также, что Юлий Цезарь, осматривая Александрийскую библиотеку, отобрал для себя те книги, которые ему показались интересными. При всем моем уважении к Юлию Цезарю, он все же не был таким мудрецом, чтобы среди множества книг выбрать именно то, что представляло самую большую ценность. Но молва гласила, что при нем в это время состоял некий еврейский рабби, который и сделал это.

Марк Антоний пополнил эту потерю, подарив Клеопатре библиотеку Пергамского царства, насчитывавшую двести тысяч манускриптов, вторую по величине после Александрийской.

— Простите, что я перебиваю вас, — застенчиво сказал Аполлинарий, — я вдруг вспомнил нечто о манускрипте, который назывется «Некрономикон», но это греческое название древнего арабского манускрипта, который носит название Аль Азиф, что переводится как «Вой ночных демонов». Он связан с именем безумного арабского поэта, Абдул Альхазреда и пустыней в Южной Аравии, которая назывется Пустой Квартал.

— Так, — в свою очередь перебил его Ник, — об этом мне говорила Елизавета Алексеевна, но в связи с моим перстнем.

И он коротко пересказал сведения, полученные от Елизаветы Алексеевны.

— Может быть, поэтому так рьяно были сожжены обе знаменитые библиотеки Египта? — растерянно сказал Георгий Михайлович. — Известно, что в 642 году нашей эры религиозный фанатик халиф Омар, завоевавший Египет, сжег обе сокровищницы. Две недели на улицах Александрии пылали костры, сложенные из рукописных свитков, ими топили бани. И арабы знали, что делали. Они уже уничтожили и в самой исламской империи, и в Персии множество тайных трудов по магии, алхимии и астрологии.