Чтение онлайн

Вот и настал решающий день в судьбе молодого оперуполномоченного, когда от одного его неверного слова могла полностью поломаться вся его дальнейшая жизнь. Не стоит говорить, что он, уже немного знакомый с методами и правилами, применяемыми в органах внутренних дел, чувствовал себе неуютно, неуверенно, да и что там говорить, был подвержен такому отчаянному страху, что уже прощался и со своей карьерой, да впрочем, и со свободой. На протяжении всей ночи, как он не пытался, ему так и не довелось сомкнуть своих глаз, и к следующему утру юноша – мало того, что выглядел отчаянно перетрусившим! – был выжат, словно лимон, утратив всякую возможность достойно сопротивляться. Как сказал начальник местного райотдела: «От греха подальше…», молодого человека в добровольно-принудительном порядке на ночь перевели в одну из одноместных камер, предназначавшихся для преступников. Как ни негодовала душа юного полицейского, тем не менее, скрепя сердце, ему пришлось подчиниться.

Он думал, что им займутся с самого утра, но время шло, а к нему так никто и не соизволил спуститься. Страшно хотелось и есть и пить, однако про Градова словно забыли, лишив его даже самых необходимых потребностей, необходимых для нормальной жизнедеятельности человеческого организма. По его мнению, такое отношение было совершенно неудивительно, ведь все другие сотрудники теперь считали его не просто молодым и еще не укоренившемся в их коллективе неопытным юношей, но еще и по общему убеждению он оказался жестоким маньяком-убийцей, обманным путем затесавшимся в их полицейское братство.

Вот таким невеселым мыслям подвергал себя молодой человек, когда в половине одиннадцатого к нему в камеру вошел начальник уголовного розыска, сопровождаемый прибывшим с областного центра оперативником и, разумеется, господином Карелиным.

– Меня зовут Женов Михаил Александрович, – представился незнакомый мужчина, казавшийся над остальными главным как по чину, так и по званию, который без особых предисловий сразу взял инициативу в свои руки, – я, подполковник полиции, курирую все преступления, связанные с убийствами и жестокими изнасилованиями. Как ты понимаешь (офицер не церемонился), в ближайшее время нам предстоит с тобой плотно общаться, пока мы не сдвинемся с мертвой точки и не придем к устраивающему всех консенсусу. Первым делом спрошу, тебе не в чем перед нами открыться? Если есть в чем, то лучше это сделать сейчас, потому что тогда мы еще как-то сможем тебе помочь, потом же с этим будет гораздо труднее. Ну, так как: есть нечто такое, что тяготит твою душу?

Опытный офицер, он отлично знал свое дело, проведя на службе в органах внутренних дел лучшее годы своей еще достаточно молодой жизни. Достигнув тридцатисемилетнего возраста и выследив не одного считавшего себя хитроумным преступника, мужчина отлично разбирался в человеческой психике, почему и был назначен на такое ответственное направление служебной деятельности. Его внешние данные выдавали человека, следящего за своей фигурой и уделяющего не малое время спортивным занятиям. Высокий рост гармонично сочетался с натренированной крепкой фигурой; ухоженное лицо отдавало бронзовым оттенком смуглого цвета кожи; серые глаза по краям были карими и отчетливо могли поведать, что этот человек обладает огромным умом и развитыми мыслительными процессами; нос в основном был прямой, лишь к концу своему несколько вздернут, передавая некую капризность натуры; средние ушки, они чуть оттопырены и не скрываются за короткой прической густых черных волос; губы прикрыты аккуратно-подстриженными усами. Одежда областного сотрудника представлялась дорогим коричневым костюмом, одетым поверх ослепительно-белой рубашки, украшенной строгим, в небольшую крапинку, галстуком. Глядя на этого человека складывалось вполне оправданное впечатление, что перед тобой находится не человек, а скорее «механизм», отлично функционирующий и прекрасно знающий оперативное дело.

Такое же впечатление утвердилось и в мыслях молодого оперуполномоченного, и душа его загрустила от этого еще только больше. У него уже начинало складываться определенное мнение, что с помощью его непосредственного руководителя и начальника уголовного розыска этот оперативник сможет склонить его признаться в чем угодно, даже в том, что он некогда организовал потопление «Титаника» или в крайнем случае всего лишь убийство Кеннеди. Объятый страхом и колотящей его нервной дрожью молодой человек, прекрасно понимая, что помощи ему ожидать в данном случае неоткуда, тут же замкнулся в себе и приготовился выдерживать непередаваемый человеческими словами сокрушительный натиск. Именно поэтому, не в силах сдержать дребезжащей интонации голоса, на заданный подполковником вопрос, он, опустив книзу глаза и насупив лицо, словно загнанный в угол зверек, злобно ответил:

– Я ничего такого не делал и раскаиваться мне не в чем. Вы собрались «повесить» на меня очередное нераскрывающееся убийство, так что же, дерзайте – на то воля ваша.

– Ты давай здесь не умничай, – грубо оборвал его Герман Петрович, в присутствии областного оперативника не решившийся рыкнуть, по обыкновению грубо, – следы преступника ведут к твоему дому и там обрываются – это может означать только одно: ты и есть тот жестокий убийца.

Ивановский подполковник одарил неугомонного и не отличающегося большим умом начальника очень откровенным «остужающим» взглядом, явно говорящим о том, что тот значительно опережает события, да и попросту суется не в свое дело, а главное, что офицер уже очень пожалел, что позволил ему участвовать во время допроса, тем не менее вслух ничего не сказал, а обращаясь к Денису, промолвил:

– Согласишься ли ты, если к тому возникнет необходимость, пройти полиграф и ответить через него на интересующие нас вопросы?

– Конечно, – не задумываясь выпалил молодой человек, придавая своим словам как можно большей уверенности, – мне скрывать абсолютно нечего, и я готов на любые процедуры, лишь бы только доказать свою невиновность. Я сам не понимаю, как такое стало возможным, что следы маньяка-убийцы привели к моему жилищу. Очевидно, просто меня кто-то хочет подставить?

– Но зачем? – вмешался в разговор Бесстрашный, выгодно отличавшийся от Карелина своим более покладистым характером и непременным желанием докопаться именно до истины, а не «загрузить» на преступление первого попавшего под подозрение человека, – И главное – кому «Такое», вообще, могло прийти в голову?

– Я не знаю пока, – понуро опустив книзу голову, продолжал Денис подрагивать нервными нотками, – но непременно хочу это выяснить…

Договорить он не успел, так как Герман Петрович, никак не реагировавший на мимику ивановского сотрудника и считавший себя непревзойденным мастером развязывать языки, грубо оборвал его реплику и, придавая лицу звериное выражение, грозным голосом прорычал:

– Хватит нам уже здесь «Ваньку валять»! Мы всё уже знаем (что именно ему известно, он уточнять не потрудился, полагая, что одного этого утверждения будет достаточно), и все равно тебя, «мерзавца», засадим: доказательств хватает, давай уже сознавайся и сэкономь время нормальным людям! У нас и без тебя, «ублюдок», мороки хватает!

Ивановскому оперативнику, очевидно, было в диковинку видеть подобное проведение следственных действий, и он, выпучив от удивленья глаза, ошарашенно уставился на «Целого» начальника поселкового отделения, явно не понимая, как такой неотесанный человек мог дослужиться до столь высокого чина. Тем не менее, верный своему служебному долгу, он посчитал необходимым осадить зарвавшегося руководителя.

– Товарищ подполковник, – сведя к переносице брови, придал он своему голосу металлических ноток и, нарушая все допустимые инструкции, молвил, – что Вы себе позволяете? Еще достоверно не установлено, что этот молодой человек имеет какое-то отношение к совершенному преступлению, и мы пока еще не знаем, является ли он лицом, причастным к тому убийству. Мы пытаемся сейчас разрешить сомнения, возникшие касательно некоторых событий, а если Вы этого не понимаете, то прошу Вас покинуть место проведения допроса, либо отойдите в сторону и не мешайте, пожалуйста, устанавливать все обстоятельства этого и без того сложного дела.

Для более грамотного областного оперативника было дико и непривычно вести подобные разговоры в непосредственном присутствии лица, подозреваемого в совершении преступления. Вместе с тем он никак не мог допустить, чтобы какой-то своенравный, считающий себя мелким царьком начальник мешал ему соблюдать все принятые в таких случаях предписания. Поэтому-то неудивительно, что его терпение так быстро лопнуло, и он начал выговаривать само-дурящему начальнику о его мешающих общему делу неправильных действиях. Он не сомневался в его способностях выводить на откровенный разговор людей низких социальных прослоек, но здесь перед ними предстал совсем другой человек, сам являвшийся оперативным сотрудником, и с ним такие методы, каких обычно придерживался Карелин, были просто недопустимы. Герман Петрович же всего этого, конечно, не осознавал, несправедливо предполагая, что ивановский «хлыщ» хочет заграбастать себе всю его славу, непременно последующую после раскрытия этого необычного и ранее небывалого преступления, а его, прославленного и опытнейшего сотрудника, хотят обойти стороной в раздаче лавров победителей жестокого маньяка-убийцы. Именно основываясь этими побуждениями, он остался крайне недоволен пламенным изречением областного «начальниЧка», как он его про себя презрительно называл, и, придав своему лицу крайне недовольную и обиженную мину, не смотря на свой вздорный характер все же осознавая, что власти у его оппонента немного побольше, отошел в сторону и уселся на разложенные нары, предоставив тому возможность продемонстрировать, как же необходимо поступать в таких случаях.

Женов не заставил себя долго ждать и тут же высказал предложение, показавшееся ему самым здравомыслящим в сложившейся ситуации:

– В таком случае, когда все наговорились, – он недобрым взглядом окинул поселкового подполковника, – тогда уже можно пройти в комнату для допросов и продолжить нашу беседу там. В том месте установлены видеокамеры, ведется запись, и никому не придет в голову слишком уж своевольничать, – намек явно относился к Карелину, на что тот только презрительно фыркнул, а ивановский оперативник меж тем продолжал, уже обращаясь лично к Денису, – мы хотели дать тебе, Градов, шанс облегчить свою участь, поэтому и пытались поговорить именно здесь, но раз ты уверен, что за тобой никаких грехов не тянется, то мы начнем процедуру так, как это принято по установленным правилам.