Чтение онлайн

«Мы встречались с Андреем в течение полутора месяцев. Однажды, оставшись наедине, Андрей хотел овладеть мною, но у него ничего не получилось. В другой раз произошло то же самое.

Окончив училище связи. Чикатило уехал по комсомольской путевке на Урал. Этот период его жизни в материалах уголовного дела упоминается вскользь. А передовой комсомолец уже готовил себя отнюдь не к трудовым подвигам.

Через два года его призвали в армию, и после демобилизации он приехал в Ростовскую область.

А вскоре Чикатило сделал предложение подруге своей сестры, и невзрачная, меланхоличная Фенечка стала его женой. «С первой же брачной ночи я почувствовала его половую слабость… Тогда я воспринимала это как застенчивость или скромность с его стороны. Такое состояние продолжалось в течение пятнадцати-двадцати лет нашей совместной жизни. С самого почала он хотел иметь мною детей, объясняя это тем. что его родители тоже имели много детей, но я тем не менее делала аборты. Когда он узнал об этом, он очень расстроился, переживал и ругал меня».

(Из показаний жены Чикатило)

– Как ты могла убить живое? – возмущался он, а сам уже выбирал жертву из чужих детей.

«Последние шесть-семь лет мы с ним почти не были в близких отношениях…»

Когда Фенечка напоминала мужу о том, что является законной женой. Чикатило кричал:

– Бездельница! С жиру бесишься! Может, тебе жеребца подать? – А сам уходил из дому, бродяжничал, слонялся по вокзалам и электричкам в поисках очередной жертвы.

В безлюдных лесопосадках и парких он оставил уже не один изуродованный труп.

Грязный, с ссадинами и царапинами на лице и плохо замытыми следами крови на одежде возвращался он домой. К жене и детям.

– Неужели вы не догадывались, что он совершал преступления? – спросили на следствии жену Чикатило.

– Не догадывалась, – без колебаний заявила она, — Он ведь уже работал начальником отдели снабжения. Часто бывал в командировках, помогал грузить продукцию. И когда я спрашивала, откуда у него синяки и царапины, он говорил, что поранился по время погрузки.

Глава 4

После того, как Чикатило тихо-мирно уволился на училища, он нашел более подходящее место работы. Став начальником отдела снабжения Шахтннского объединения «Ростовнеруд», он, наконец, обрел желанную свободу. Никто его не контролировал, и он являлся но работу по своему усмотрению, а мог и вообще не являться. Командировки служили надежным прикрытием. Впрочем, это объединение не было исключением из правил, существовавших да и поныне существующих на многих государственных предприятиях.

Зарубежные корреспонденты, которые присутствовали но процессе, слушая показания свидетелей о трудовой деятельности Чикатило, лишь пожимали плечами. А один из них удивленно произнес:

– Если бы у нас так работали, наша страна развалилась бы давно.

– А паша развалилась недавно, – не без грусти ответил кто-то из россиян.

Для совершения преступлений Чикатило имел достаточно времени.

– Подсудимый, как вы входили в доверие к детям? – Председательствующий назвал несколько фамилий, и в золе снова запахло нашатырем, замелькали белые халаты.

– Как? – Чикатило прищурил мертвенно-серые глаза, и в них вдруг вспыхнули дьявольские огоньки. – По-разному.

Под разными предлогами уводил он с собой детей и подростков. Но ключ, которым пользовался Чикатило, всегда был один – детская доверчивость. И он срабатывал безотказно.

…В тот день Чикатило приехал в Ростов. Кажется, привез очередную жалобу на руководителей объединения. Он писал их регулярно. Иногда отсылал но почте в различные инстанции, иногда лично вручал адресатам.

В потертом портфеле рядом с жалобой были аккуратно уложены фотографии членов Политбюро. Чикатило часто носил их с собой, в знак уважения к партийным лидерам. А еще лежали веревки и нож.

В воздухе пахло близким дождем. Сгущались августовские сумерки.

На остановке пассажиры ожидали автобуса. В стороне стоял мальчик И нетерпеливо поглядывал вдаль

– Давно нет автобуса? – подойдя, спросил Чикатило.

– Давно, – ответил мальчик.

– А родители, наверное, уже ждут? – снова поинтересовался он,

– Да, – грустно кивнул мальчик. – Мама, наверное, волнуется. Она болеет, а ей нельзя волноваться.

– Мне тоже ехать этим автобусом. Хочешь, пойдем на конечную остановку? Оттуда быстрее можно уехать, – предложил Чикатило.

И мальчик покорно пошел за ним. Навсегда.

Труп Саши Ч. нашли в зарослях на левом берегу реки Дон. В нем невозможно было узнать красивого девятилетнего ребенка.

Слухи будоражили город, сеяли панику. И уже повсюду говорили, что на улицах Ростова появляется черная «Волга». Люди в черном хватают маленьких детей, чьи изуродованные трупы находит потом в лесопосадках. Загадочные буквы ССД, которые стоят рядом с номером машины, якобы означают: смерть советским детям.

Но официальные органы не реагировали, будто ничего но происходило, будто не было десятков убийств с почерком маньяка. Информация скрывалась под надежным цензурным прессом. Было время молчанки.

А слухи разрастались. И тогда в областной партийной газете «Молот» появилась статья генерала Коновалова, который в восьмидесятые годы возглавлял областное управление внутренних дел. В ней, как обычно, шла речь об успехах, достигнутых в борьбе с преступностью. И только где-то в конце, между прочим, промелькнула фраза о том, что на левом берегу Дона найден труп девятилетнего Саши Ч., но милиция заверяет – в скором времени преступник будет задержан. После того памятного заверения прошло еще шесть лет, и еще десятки женщин и детей погибли от рук маньяка.

Но дело было не в отдельном генерале. Существовала отлаженная система запрета со своими жесткими принципами, которые никто не мог нарушить.

Работников милиции, проводивших по школам разъяснительную работу, в высших партийных инстанциях строго предупредили, что запугивать наших людей не позволят.

Постепенно о гибели мальчика начали забывать. Слухи утихли. И только Сашина мама несколько месяцев не поднималась с постели, а отец искал ученых-биологов и выспрашивал у них, могут ли птицы выклевать у человека глаза.