Чтение онлайн

– Замок старый. Надо менять, – пробормотал он.

– Это ты старый, а не замок, – со злобой бросила Татьяна.

Наконец, дверь открылась. Чикатило включил в прихожей свет и направился в большую комнату. Дверь в спальню была закрыта. Бросив под батарею старое одеяло, он начал быстро раздеваться.

– Бутылку потом поставлю. Снимай шмотки, – приказал он.

Крепко ругнувшись, она стала раздеваться. Чикатило кинулся, повалил се из пол.

– Сейчас, сейчас, – хрипел он.

– Чего, старый козел, звал, если ничего не можешь? – возмутилась она. – Машинка не работает, а он к бабам лезет. Гони пятьсот рублей.

Она хотела подняться, но Чикатило крепче, прижал се к полу.

– Пусти, дерьмо вонючее. Я ребят из банды позову. От тебя мокрое место останется, – пытаясь вырваться, кричала Татьяна.

Она не лгала. Ее приятели расправились бы с Чикатило, но их рядом не было.

(Из материалов уголовного дела)

«Установлено, что потерпевшая Татьяна Р. в конце января 1989 года познакомилась в электропоезде с двумя мужчинами с ушла с ними. Около недели жила в подвале дома 8 по улице Юбилейной поселка Глубокий, где злоупотребляла спиртным и вступала в половые контакты с указанными лицами и их знакомыми. Этой группой на территории Каменского района Ростовской области совершен ряд преступлений…»

Чикатило корчился, извивался. В воздухе мелькнул нож.

Соседи, живущие за стеной, услышали крик. Крик повторился. Но он раздавался из чужой квартиры. И соседи, решив, что чужая квартира – это чужие проблемы, успокоились.

(Из показаний Чикатило)

«Когда она вновь стала кричать, я нанес ей несколько сильных ударов ножом в открытый рот, вывихнул суставы обеих рук. Затем отрезал нос с верхней губой… После этого оно замолчала… Убедившись, что она мертва, я стал думать, куда деть труп».

Одевшись, Чикатило запер дверь и вышел из квартиры.

Он торопливо шагал по ночной улице. Останавливался у маленьких частных домиков, заглядывал во дворы и шел дальше. Во дворе углового дома он увидел санки, лежавшие у порога. Забор был невысокий, и Чикатило, подтянувшись на руках, спрыгнул по двор,

Залаяла собака. В освещенном окно мелькнуло лицо пожилой женщины. Схватив санки, Чикатило перемахнул через забор и скрылся в темноте!

– Да бог с ними, с санками. Они мне не нужны. Я ж одна живу. И так каждую ночь от страха дрожу, – говорила на суде женщина, с испугом поглядывая на решетку, в которой сидел Чикатило. – А то он вернется и убьет меня. Будь они неладны, эти санки.

Вернувшись домой, Чикатило расчленил труп.

(Из показаний Чикатило)

«Сначала я отрезал обе ноги, затем отчленил голову… Ноги упаковал в ее трико, вверх которого навязал шнурком. Туловище завернул в шубу, голову – в тряпки и части порванного покрывала, на котором мы лежали. Погрузил па санки...»

Убрав в квартире, он вынес санки и повез труп в сторону железнодорожных путей. Мокрый снег налипал на полозья. Санки катились медленно, с трудом.

У железной дороги он остановился, подождал, пока пройдет длинный товарный состав. Потом попытался перетащить санки на ту сторону. И не смог.

– Вам помочь?

Услышав незнакомый голос, Чикатило вздрогнул. В этом безлюдном месте он никак не ожидал встретить прохожих.

– Вам помочь? – повторил мужчина.

– Да, да, пожалуйста, – торопливо произнес Чикатило.

Они подняли санки и понесли их через железнодорожные пути. На той стороне опустили их на землю.

– Тяжелые, – сказал мужчина.

– Ничего не поделаешь. Приходится, – вздохнул Чикатило.

Он подождал, пока мужчина скрылся из виду и повез санки в тупик. Там он сбросил части трупа в огромную металлическую трубу водопровода и, оставив санки, ушел.

Ночь он провел на вокзале.

В квартиру дочери Чикатило больше никого не приводил. В глухих, безлюдных лесопосадках было безопаснее и вольготнее.

Совершив преступление, он надолго замолкал. Потом объявлялся в другом месте, а иногда в другой области или республике. Почти все его командировочные удостоверения отмечены кровавыми штампами. В Узбекистане, в Украине, и Московской, Ленинградской, Свердловской, Владимирской областях и Краснодарском крае после его визитов остались трупы женщин и детей.

Память с фотографическое точностью хранила все эти места.

В Домодедовском районе Московской области, где проводился один из следственных экспериментов, Чикатило шел к месту совершения преступления, не сбиваясь, не останавливаясь, хотя был там несколько лет назад. Изредка он замедлял шаг и, указывая по какое-то повое строениение, говорил: «Тогда здесь этого не было».

И детали из жизни тех, кого он вел убивать, тоже запомнились,

– Ту девушку, кажется, звали, – он на секунду задумывался и произносил: – у нее было такое романтическое имя. Лаура. По выражению лица я понял, что она умственно отсталая. С такими было еще проще.

С такими было проще. Он легко заманивал их, даже не обещая денег. Лаура доверчиво рассказывала ему о родителях, которые жили к селе, недалеко от Ростова, о младшем брате. А он уже представлял, как будет глумиться над ней…

– А я от родителей убегаю. Живу в Ростове, на вокзале, – она говорила с заметным акцентом, и Чикатило спросил:

– Ты не русская?

– Армянка.

Она все время улыбалась и спокойно шла по безлюдной дороге. К смерти.

А вскоре с Шахтинского вокзала Чикатило увел еще одну дебильную женщину. Женщина показалась ему утомительно болтливой. По дороге он узнал, что оно приехала из Волгограда. Возила на экскурсию своих малолетних детей и бросила их там, на Мамаевом Кургане… Позже мать убитой женщины подтвердит эти факты:

– Людмила и двое ее внебрачных малолетние детей жили со мной в Волгоградской области. В детстве дочь получила черепно-мозговую травму и с тех пор стояла на учете в психоневрологическом диспансере Однажды Люда взяла своих детей и поехала в Волгоград, откуда не вернулась, бросив детей на Мамаевом кургане.

– Я много натворил на этой земле. И мне пора уходить, – словно неожиданно прозрев, заявил на суде Чикатило. – Я даже хотел повеситься.

– И чего ж ты, гад, не повесился? – закричал кто-то из зала.

Но фраза эта, однажды оброненная Чикатило, похоже, была рассчитана на публику. Ему нравилось внимание журналистов, и он охотно позировал перед кино- и фотокамерами. И вешаться он вряд ли собирался.

Чикатило хотел жить.

Во время следственного эксперимента, когда группа проходили через железнодорожный туннель, он то и дело испуганно оглядывался и торопил:

– Идемте быстрее, а то поезд задавит.

В другой раз после долгой и утомительной работы члены следственной группы решили немного размяться.