Чтение онлайн

Его руки гладят спину. На моей пояснице. Спускаются чуть ниже. Да! Сжимают ягодицы. Мы на улице, но мне плевать. Растворится в этом моменте. Забыться! Чувствую животом его возбуждение. Хочу ли я его сейчас? Нет, не хочу. Желаю только душевной близости. Ласки дарят упоение. Но принять в себя его не готова. Но ведь это последний день! А потом… Не знаю. Понятия не имею, что потом. Но сегодня…

— Мне нужно забрать машину. — Просипел отстранившись. — Но, как же хочу тебя…прямо сейчас.

— Мы на улице. — Не пробиваемый аргумент.

— Можно вернуться в больницу…

— Нет. Поехали за машиной.

Постаралась улыбнуться виновато. Боюсь обидеть? Задеть? В глазах столько страсти, но он заставил себя отлепиться и кивнуть.

— Поехали.

* * *

До автосалона на автобусе доехали за пятнадцать минут. Можно было и пешком пройтись, но Никита спешил. Торопился скорее закончить дела. Не знаю, на что он рассчитывал, я к сексу не была готова. Пока ехали молчали и я пыталась себя настроить на романтический лад. Как ленивую собаку пытаться вытащить на улицу погулять. Обмякшее животное всячески сопротивляется, а ты, как упертый баран, требуешь от зверя подчинения. Внутренняя борьба неимоверных масштабов, а на лице все та же безжизненная маска. Не узнавала себя. Не могла понять, какая я теперь.

В сам салон не заходила. Подышать воздухом, насладиться лучами солнца. А может просто, наконец, побыть одной. Никиты рядом не было, а я будто вдохнула впервые полной грудью. Может просто гнетущее настроение и все утрирую? Домой хочу. На работу выйти. Хотя теперь даже не знаю, как работать с гипсом. Продуктивность упадет в два раза. Печатать на клавиатуре одной рукой то еще удовольствие. Больничный возьму! Пошли они все. Дома забьюсь в углу и буду ждать, когда отпустит.

Разглядывая гуляющих и окружение, не сразу заметила, как возле меня остановился автомобиль.

— Зайка.

Внутренне сжалась от этого прозвища, но постаралась улыбнуться. Никита сидел за рулем какой-то явно крутой тачки, но я в них ничего не понимала, поэтому просто распахнула дверцу и села рядом. Вылизанная до блеска, что от капота лучи отражались в разные стороны, машина взревела мотором и Никита, ловко крутя руль, куда-то помчал. От неожиданности вцепилась в ремень безопасности, и в ручку дверцы. Маневрируя среди других машин, проехал ровно три минуты и припарковался на закрытой стоянке торгового центра. Снова платье покупать?

Но не успела я и мысль додумать, как все стекла были подняты, погружая нас почти в кромешную темноту из-за тонировки. Мое сиденье начало принимать горизонтальное положение, а Никита уже отстегнул ремни безопасности. Приподнявшись на локтях, встретилась с ним взглядом и поняла, что мне не отвертеться. Так серьезно он был настроен только вчера…после клуба. Внутренне сжавшись в комок, зажмурилась, надеясь, что меня скроет темнота салона и нависшая надо мной его собственная тень. Однако у Никиты были свои планы, которые не сразу до меня дошли. Обхватив меня за подмышки, подтянул вверх и переместил на заднее сиденье. Сам расположился на моем лежачем и уже начал лихорадочно расстегивать мои джинсы. С гипсом на руке движения ограничены, но он и сам прекрасно справлялся. Лишь слегка приподняв таз, уже лежала перед ним без штанов и нижнего белья. Дыхание перехватило, когда он сжал внутреннюю часть бедра. Его ладони жадно блуждали вдоль голых ног, словно изголодались по моему телу. Приподнял футболку, поцеловал живот, но будто спохватился и задрал до шеи, припадая к лифчику.

— Никита… Не надо…

Но он уже не слышал. Стянул вниз чашечки, освобождая соски и втянул один в рот. Я захлебнулась стоном, не ожидая такой реакции от своего тела. Ведь вчера… После того как… Слова уже не складывались в предложения. Все темнело в голове, погружая во мрак вожделения и разврата. Его неудержимый язык двигался вдоль тела, приближаясь к самой многострадальной части меня. Максимально раздвигая мои колени, вызвал резкий вдох. А когда горячее дыхание коснулось клитора, я судорожно выдохнула.

— Наташа… Ты моя! — Облизывая складки, шептал Никита. — Только моя.

Я почти рыдала, от борьбы разума и полового влечения. Или от неземных ласк. А может от протеста, вновь принадлежать ему. Я путалась в собственных показаниях. Не могла совладать с влечением к нему, но и не собиралась так легко прощать. Но то, что он со мной делал, никак не вписывалось в мои планы. Он стирал все запреты. Все ярлыки, которые я уже начала навешивать на него. Он сводил с ума.

— Я тебя не отпущу. Слышишь? — Вновь его шепот разбавил шум моих стонов. — Ты — моя жизнь.

— Это слишком… — Но он сжал мои соски и я сразу же прогнулась в спине, пронзенная мощнейшим оргазмом, будто воздерживалась не меньше месяца.

Пронзительно закричав, даже не подумала, что нас могут услышать. Охваченная спазмами, почувствовала, как Никита поднимается, закидывает мою руку себе на плечо и начинает жадно целовать ключицы, шею, подбородок, губы.

— Прости меня! Я очень тебя хочу. Я сейчас взорвусь.

Мой разум расплавился до состояния медузы. Что-то слизкое, холодное, но пытающееся бить током. Я не понимала, как реагировать и решила просто поддаться. В конце концов, разве я уже не распластана перед ним абсолютно голая? Даже не знаю, где мои вещи. С гипсом сопротивляться тоже не удобно. И я совершенно не знаю, как он отреагирует, если откажу сейчас. Узнавать не хотелось.

Освободив уже готовый ко всему член, провел им по клитору. Я задрожала. Толи от ощущений, толи от предчувствия боли.

— Такая красивая. — Все еще не торопясь вонзиться в меня, шептал он.

Потом наклонился и полизал соски. Потом поцеловал в губы.

— Ты уже мокрая. — Укусил за губу. — Могу я…

Укусила его в ответ, но получилось сильно и он рыкнул. Сжал подбородок, потом пальцы сошлись на шее и немного сдавили.

— Скажи это…

Я почувствовала свой бешеный пульс, зажатый между сонной артерией и его ладонью.

— Возьми меня.

— Хочешь меня? — Сдавленно просипел Никита.

— Да.

— Нет, скажи полностью.

— Я хочу тебя!

И он вошел. Боль пронзила беспощадная. На глаза тут же выступили слезы. Меня растягивало, но казалось вот-вот и порвусь. Толстый член внутри вмещался, но вот в начале сильно тянул нежную кожу. Сжав челюсти, сдавленно всхлипнула. Нужно потерпеть! Вчера самое страшное уже случилось. Сегодня лишь продолжение. Все через это проходят! Я справлюсь! Ведя беседу, сама с собой, совершено не понимала, что происходит у меня между ног. Я не чувствовала ничего, кроме боли. Лишь одно желание, скорее закончить. Но понимала, что Никита только начал. Его медленные толчки начинали раздражать. Хотелось, чтобы он двигался быстрее и прервал уже мои муки. Как бы я не текла вначале, сейчас мне казалось, что все высохло, а его член обернут наждачной бумагой. Мозг полностью отключился, дав возможность телу вытерпеть пытку, не имея подоплеки ощутить себя вещью. Это естественный процесс, но почему же так невыносимо? Из-за вчерашнего? Или это мозг напоследок перед отключкой дал установку организму — не принимать?

Никита пытался доставить минимум отрицательных ощущений, он то замедлялся, то вовсе останавливался. Пытался следить за моей реакцией, а я даже притворится не могла. Кусала губы и закрывалась от него здоровой рукой.

— Тебе больно?

Я не смогла ответить. Лишь кивнула. Горло сдавило спазмом.

— Мне остановиться?

Все мое естество прокричало «ДА!», но потом он провел пальцами по моим губам, и я поняла, что так просто он меня не оставит. Точнее не оставит себя неудовлетворенным. Снова взять в рот смазанный моей смазкой член, сгорая от стыда и боли между ног, или уже домучить себя там, но по крайней мере не испытать очередное унижение? Выбор был очевиден.