Чтение онлайн

15. Шведская семейная ячейка

Ох, как я был зол! Казалось, разорву мерзавку на части за ее шуточки, но по мере приближения к дому, в котором я оставил Анну, мной овладевала странная расслабленность. Было такое чувство, что я возвращаюсь с холодной мокрой улицы в теплый уют, где меня ждет ласковое домашнее существо... Проклятая иллюзия - ничего не мог с ней поделать: у самого себя на глазах я превращался в благодушного идиота, типа аниного покойного муженька, царствие ему небесное.

Вот откроет она мне дверь - схвачу ее за глотку и призову к ответу! Так я настраивал себя. Но дверь мне открыла хозяйка квартиры... Черт, даже не узнал, как зовут ее. Она была явно навеселе.

– А вот и Мастер!
– заорала она радостно, бросаясь мне на шею.

– Вы что тут, упились, что ли?!
– недовольно пробурчал я.

– Ты не свисти, - заявила хозяйка.
– Пойдем покормлю тебя. Мы тут с Анечкой оладьев напекли под водочку.

– С Анечкой?!

– Нет, с королевой Анной! Ну проходи уж на кухню, граф Гарсия - известный пироман!

Я зашел на кухню. Анна со счастливым видом поедала оладьи в сметане.

– Ну как? Замофил?
– спросила она с набитым ртом.

– Да иди ты!
– отмахнулся я.
– Лучше мне, бабы, водки налейте!

– Какие мы тебе бабы?!
– возмутилась хозяйка.
– Мы мирно пашущие советские женщины!

– А с вами я и вовсе не знаком, - сказал я, вырывая у нее из рук запотевшую бутылку "Русской".

– Вот хам!
– возмутилась она.
– Когда лапать меня лез, имени не спрашивал!

– Он к тебе лез?!
– окаменела Анна.

– Конечно, за сиськи дергал, как телушку!
– пожаловалась хозяйка.

Я раскрыл рот, чтобы дать достойный ответ, но тут получил от Анны смачную звонкую оплеуху.

– Ты чо?
– удивился я.

Анна ничего не ответила. Она сидела строгая и бледная. Я с удивлением ее рассматривал, как первую женщину, давшую мне по роже. Мне хотелось сообразить, что ответить, но мысли в голову не шли. В голове было пусто и звенело. Особенно меня удивило то, что я не успел поставить блок. Всегда в фильмах удивлялся, как мужики пропускают простецкий удар, а тут сам под него залетел и среагировать не успел. Наверно подсознательно в мужике зашито, что бить женщину неэтично, а может христианство со своей второй щекой на мозги мужского населения так фатально накапало. Надо вспомнить, масульман пощечинами врачуют их женщины востока? А хотя они у них дисциплинированные, за пощечину им могут все что угодно припаять. Значит все же христианство, а не дурацкое джентельменство.

– Да ладно вам, как дети!
– сказала хозяйка.
– Давайте лучше за знакомство выпьем. Меня Тоней зовут.

Она разлила и мы выпили, молча и не чокаясь. И в тишине закусили солеными помидорами.

– Ой, кажется, милиционер родился!
– нарушила молчание Тоня.

Анна не сдержалась и прыснула от смеха, многозначительно на меня глянув.

– С хозяйкой мы познакомились, а вас как зовут, девушка?
– обратился я к ней, - Фамилию я вашу уже знаю, впрочем, - я попытался применить излюбленный прием следователся.

– Между прочим, это фамилия мужа, - ответила Анна, смягчаясь.
– Так что она ни о чем не говорит.

– А имя?
– спросил я ее.

– И имя, - серьезно ответила она.
– Имен может быть тоже энное количество. В детстве меня, например, родители Анютой звали. Во дворе Нюсей и Анкой дразнили. А один придурок в институте Нюрой называл. Еще Нюша - есть имячко такое...

– Ну и что?
– не понял я.

– Да то. Тебя как зовут, ты считаешь?

– Ну, Михаил, - неохотно ответил я.

– А может... ой!
– закрыла рот рукой, вспохватившись, Тоня.

– Чего?!
– не понял я.

– А может, ты Мойша на самом деле?
– подмигнула Анна Тоне.
– Или Майкл?

– А может, Мигель?
– поддержала ее Тоня.

– Да ну вас, девки!
– разлил я по очередной стопке. Не пойму, к чему вы клоните.

– Да к тому, - сказала Анна.
– Никому ведь не придет в голову сказать "Архангел Мишка" или "Мойша косолапый"! Вот и получается, что имена эти разные.

– Ну и что?
– не на шутку удивился я.

– А то, что раз у тебя имена все разные, значит, настоящего имени и вовсе нет!

– Хм...
– задумался я.

– А раз у человека настоящего имени нет, он может сам себе любое имя взять, какое понравится. Или ему другие новое имя дадут.

– Как это?
– усомнился я.

– А вот так это. Кличку дадут. Тебя, например, Мастером назвали.

– Ну, назвали, и что с того...

– А то! Это многое меняет, между прочим. Вот, например, сосед за стенкой этот несчастный. Жил себе спокойно. Преображенский и Преображенский... Мало ли Преображенских? Но он к тому же еще и профессор. Профессор Преображенский... Знакомо звучит?

– И точно!
– встряла Тоня.
– Я фильм смотрела...

– Вот видите, - продолжила Анна.
– Вот живет профессор Преображенский... Таких профессоров Преображенских, как он, тоже, наверное, не мало. Живет этот профессор Преображенский и ни о чем таком особо не помышляет, пока к нему не устраивается домработницей некая Зиночка...

– Уй, - всплеснула руками Тоня, - а я-то думала, где я тебя видела?!

– Ну и вот, - невозмутимо повествовала Анна, устраивается к нему на работу Зиночка, потом приносит с улицы бездомного щенка Шарика...

– Кажется, я начинаю врубаться!
– заявил я.

16. Журфикс

Я проснулся посреди ночи от холода и увидел, что лежу голый на кровати. Я повернулся направо и уткнулся носом в пухлую женскую грудь, повернулся налево - разглядел в темноте белую обнаженную спину. А, ну да, это Анечка с Тонечкой... Кажется, мы накануне изрядно наклюкались. Помню, сидели за столом, болтали о чем-то, потом ругались, потом песни пели, потом... Потом я, кажись, уснул за столом, а дальше не помню все равно как выключателем в мозгу щелкнули и сознание отключили. Бошка болит, а тут еще музыку за стенкой крутят. Что-то знакомое... О, вспомнил! Увертюра рок-оперы "Иисус Христос - супер-стар". И чего не спится людям?!

И вдруг до меня дошло: музыка доносилась из-за той стенки, где была квартира профессора! Что за черт... Я растолкал Анну.

– Что, пора?
– спросила она, сладко потягиваясь.

– Куда пора?
– удивился я, но тут же сообразил, что это она со сна так говорит - приснилось ей, наверное, что собирается куда-то.
– Слышишь, музыка играет?

Она, ничего не ответив, проворно соскочила с кровати и быстро оделась.

– Чего сидишь, как пень?
– сказала она небрежно, как мужу, с которым прожила много лет.
– Портки надевай!