Чтение онлайн

И вроде так:

– И не хоцца.

Вот как в Царство Небесное:

– Хочется, или:

– Нет?
– Вроде да, не против бы, но с другой стороны, это не в лес за грибами, и не в Москву за колбасой, где искать дорогу:

– Туда - не знаю Куда?

– Конечно, - подумала Тётя, - если в Амэрикэн Экспресс есть знакомый Электрик, заинтересованность усиливается. Так сказать:

– Авось, он протянет мне провода и сюда.

И он ответил:

– Через Верх.
– Всё? Всё, спутник ушел. Како ушел, если здесь я имею колбасный холодильник и, следовательно, имею и Брауншвейгской в достаточном для любых переговоров количестве.

Но без достаточных оснований, но сердце ее дрогнуло, как у мертвой Джульетты:

– А вдруг у меня диабет?
– И Брауншвейгская подействовала, как яд Черной Мамбы замедленного действия.

Тетя померила пульс.

– Стучит?

– Пока, да, но не вижу не только возможности подняться до трубы, а и самого Лепестка в Трубу Свивающегося - не наблюдаю.

Так-то вроде прошла подсказка:

– Через вентилятор, - но Тетя, обладающая интуитивным умом ?, и значит:

– Никому не подражать, в всегда быть первой, как Усейн Болт на стометровке, начала трудоемкое дело:

– Отрывать плиты пола, - как это делал Граф дэ Монте Кристо.

И очень удивилась, когда:

– Подземный ход нашелся.
– Она туда, а навстречу идут. Кто? Неужели с Альфы Центавра? Долетели, значит, все-таки. Молодцы.

– Но почему через зад?
– спросила она первого встречного. И ясно:

– Пришли воровать брауншвейгскую.

– Сама ты воровать брауншвейгскую, - ответил первый встречный, а по голосу она узнала:

– Кот Штрассе.

Она подумала:

– Хотелось бы возвышенных стихов, а тут опять коммерческая проза.
– Но проза была обратная:

– Они шли не за колбасой, а наоборот, несли ее в холодильник.

– И знаете почему?
– спросила одна леди с шахтерским фонарем во лбу.

– Мы купили права на этот кабак, - ответила вторая сопровождающая Штрассе дама, больше похожая на мальчишку.

– Чем докажете?

– Вот этим и докажем, - и она показала на мешок колбасы, который даже она тащила с придыханием.

– Тот же самый винегрет!
– удивилась Тетя, - брауншвейгская-я.

– Мы несем ее, чтобы пополнить неприкосновенный запас, - сказала вторая дама - а это была Редисон Славянская.

– Ничего не чувствую, - сказала Тетя.

– Но вы и не Борхес, которому привезли тридцать новых томов Брокгауза и Эфрона, и он понял:

– В этом есть что-то новенькое, - хотя и не понять точно что, ибо...

– Да, да, я знаю, - сказала Тетя, - он уже был, как Гомер, видел только то, что невооруженными глазами увидеть нельзя.

– Вот так и этот тоннель, - сказал Кот, - могут увидеть только посвященный в это дело люди.

– Я посвященная? Но я не знаю, в какое именно дело я уже влезла, не подозревая о его опасности.

– Вы правы, мэм, опасность есть, ибо эта колбаса, которую мы прем - и хорошо, что вы вышли к нам навстречу, как к поезду, вкусно пахнущему колбасой московской, или белыми-белыми груздями из мерных корзин простых лудэй:

– Не является достаточно сертифицированной, - сказала Редисон Славянская.

Все ждали реакции Тети на недостаточно санкционированные даже самим Ми Склифосовским и тоже сами Аном Молчановским, который пропал так и неизвестно куда, и так, значит, далеко, что искать? Бессмысленно, ибо никто не знает место и время существования города под названием:

– Пойди туда - не знаю куда.

Но она согласилась, ибо понимала:

– Другого шанса точно не будет, а также потому, что от нее потребовали, даже:

– Вежливо попросили выполнить только одно ненавязчивое условие:

– Сказать да, когда потребуется сказать это:

– Да, да, я согласна.

– Скажу, даже если буду против, - выплюнула она, не подумав, что не горят не только целые романы, но иногда - по крайней мере - отдельные фразы записываются вашим Медиумом, как:

– Часть генетического кода, - отказаться уже не удастся.

Как от предложения, которое вас очень-очень радует.

Но она не думала, что это будет так скоро.

Они вернулись в зал, накрытый, как невеста, для предстоящего контакта с неизвестностью, намечающейся на сегодня свадьбы. И как говорится:

– И в мыслях не было, чтобы сорвалось.
– Ибо.

Ибо это было простое утро в еще не отрывшемся ресторане. Парок над утюгом, парок над кофеваркой в баре, парок из чашек, в которое он, оно, она:

– Уже попали, - имеется в виду только что смолотые кофейные зерна.

Появился метр.

– Никого не пускать раньше времени, - сказал он.
– И да:

– Заказы только лично через Мотю.

– Что вы сказали?
– спросила только что появившаяся, как майская роза Мотя, вся в розовом и голубом, как будто это она сегодня женится. Как говорится:

– Почему нельзя по забывчивости, - если, да, было, но это Электрик женился на ней, а ее шанс, можно считать, еще остался:

– В запасе.
– Был бы, как говорится:

– Интеллектуал достаточный.

– Вы появились так неожиданно, - сказал метр.

– Да, и что это значит?

– Сказать?

– Да, конечно, пожалуйста, скажите, - улыбнулась Мотя.

– Вы не будете смеяться?

– Никогда.

– Тогда скажу то, во что верю, хотя и не понимаю, как это может быть на самом деле.

– Да, да, конечно, я согласна.
– И добавила: - Надеюсь это не замужество с Ми Склифосовским, моим вторым-третьим владельцем этого Ван Гога?

– Да, конечно, - ответил метр, - тем более это было бы уже:

– В который раз?

– В первый!
– неожиданно для самой себя даже чуть не залаяла Мотя, но нет, конечно, просто тявкнула, как бывало, ее сгинувшая в колбасном холодильнике Тетя, от чего при всем желании не могла избавиться, когда Тетя изображала домогательства до себя на всех культурных выставках собаки по имени О Кули, который получал в ответ только одно приветливое слово: