Чтение онлайн

— Вы ведь имеете в виду негров, не так ли? — как-то сухо переспросил Жак.

— Да, этих мерзких тварей! Черных подонков, грязных рабов! А я, глупец, был еще с ними так добр! Ну, ничего, пусть только попадутся мне в руки! Они мне дорого заплатят за свою жестокость! Тысячу раз клянусь Пресвятой Девой, я начиню им задницы порохом, и они взлетят на воздух, как камни из вулкана. Тысяча чертей!.. Я нафарширую их порохом, как гусей! И взорву дотла! Клянусь головой моего несчастного сыночка!

— Сколько их? — спросил Байардель.

— Откуда мне знать? Триста… может, пятьсот, может, тысяча… а может, и того больше! Видели бы вы их! Бегут бегом! Точно осатанели! С мачете! С факелами в руках! На своем пути они предают огню все, что еще уцелело от пожара, особенно если в домах еще кто-то остался в живых!

— Как думаете, насколько вы смогли опередить их? — поинтересовался генерал.

— Трудно сказать… Минут на десять… А может, и на целый час… Ведь они бегут гурьбой, орут, поют песни. Останавливаются, когда видят разрушенные дома. Обшаривают их, пьют, если им удается обнаружить там тафию, убивают хозяев, перерезают глотки всем белым, что попадаются на пути… Все эти подлости отнимают у них время… Поспешите же, прикажите выслать им навстречу войска!

— Этого следовало ожидать, — снова мрачно повторил Байардель.

— Капитан, — обратился к нему генерал, — надо действовать, не теряя ни минуты. Немедленно отправляйтесь в форт. И возьмите там сотню солдат с офицером.

Однако не успел Байардель сделать и шагу, как он удержал его за рукав рубашки и добавил:

— Дюкасс, у вас ведь есть лошадь, уступите ее капитану, а сами можете сесть сзади. И оба скорее в форт!

Не успел генерал покинуть Замок На Горе, как Мари сразу осознала, какая ответственность легла теперь на ее плечи. Нога все еще болела, но уже чуть поменьше. К тому же она заметила, что чем больше она двигается, чем больше заставляет себя наступать на нее, тем слабее делается боль.

Она позвала кузину, поручила ее заботам детей и сказала, что ей нужно заняться прислугой.

Пожары, которые с возвышенности, где располагался замок, были видны как на ладони, распространялись поистине с головокружительной быстротой. И ей подумалось, что было бы совсем нелишне несколько подбодрить и успокоить обитателей замка порцией спиртного. Она подозвала Демареца и, дабы потренировать вывихнутую лодыжку, сама отправилась вместе со слугой в кладовку, где хранились запасы рома. Приказала Демарецу взять небольшой бочонок, потом, когда тот уже понес его на середину двора, чтобы открыть там, где предполагалась раздача спиртного, вернулась в дом за посудой.

Когда Мари снова вышла во двор, так и не найдя в доме достаточно посуды, чтобы хватило всем, но зная, что негры привыкли пить из своих тыквенных мисок, подозвала к себе Кенка и велела ему передать остальным рабам, что собирается угостить их ромом, только для этого им придется пересилить страх и зайти к себе в барак за калебасами.

Негр выглядел таким возбужденным, каким она еще никогда не видела его прежде. Огромные, цвета агата, глаза сверкали каким-то непривычным светом. А белки, которые всегда напоминали испещренный кровавыми прожилками застывший гусиный жир, сегодня были заметно белей и прозрачней обычного.

Этот новый, совершенно не привычный для нее взгляд поверг молодую даму в полное замешательство.

— В чем дело? — спросила она. — Чего ты ждешь? Разве ты не понял, что я сказала?

Не отвечая, он продолжал смотреть на нее в упор, и ей показалось, будто во взгляде его сквозила неприкрытая похоть, какой ей еще никогда не доводилось замечать в нем прежде.

— Ступай прочь, и немедленно! Не то отхлещу кнутом!

Она вдруг со всей ясностью увидела, как несколько лет назад оказалась в объятьях этого негра. Вспомнила обо всех своих сожалениях, всех угрызениях совести и отвращении, что испытала потом, после той постыдной близости, до которой унизилась в минуту слабости, растерянности и страха.

Сама не отдавая себе отчета в том, что делает, она пятилась от него все дальше и дальше. Кенка же все наступал и наступал. Внезапно ее осенило, что, если сейчас, в этот самый момент, не произойдет что-нибудь, что могло бы его образумить, он бросится на нее. Панический страх овладел ею. Она уже видела, как к груди ее потянулись руки с длинными, толстыми, точно перезревшие, гнилые бананы, пальцами.

Внезапно она выпустила кубки, что держала в руках. И этот звук, похоже, разбил чары, во власти которых находился негр. Все тело его сотряслось, словно от сильного озноба, он весь сжался, согнулся в три погибели, будто в глубоком реверансе, потом с невероятным, необъяснимым для нее проворством сделал пируэт, повернулся к ней спиной и стремглав понесся в сторону двора. Все еще с колотящимся от пережитого волнения сердцем она услыхала, как он передавал ее приказания остальным неграм. Говорил, что их собираются угостить тафией, а им надо пойти за своими калебасами. Ей понадобилось немало времени, чтобы окончательно прийти в себя.

Да, что и говорить, хороший урок она только что получила!

Она сделала шаг вперед. И, увидев негров, что, преодолевая страх, бросились в барак за своими калебасами, подумала, в какую опасную, вселяющую ужас толпу могли бы превратиться они, если бы вдруг взбунтовались.

Потом направилась к Демарецу, передала ему кубки и позвала Жюли. Все время, пока она находилась во дворе, камеристка оставалась среди солдат. На сей раз без каких бы то ни было дурных или греховных намерений — просто эта женщина обладала редкой способностью в полной мере ценить способность мужчины защитить ее от опасности и в этом смысле куда больше доверяла простым солдатам, чем Мари, сколь бы ни были убедительны доказательства ее безграничной власти и превосходства над всеми остальными…

Почти с сожалением она покинула надежную защиту и направилась к своей госпоже, которая вполголоса попросила ее усесться подле нее на каменную тумбу, в которую было вделано кольцо, чтобы привязывать лошадей.

Едва субретка подчинилась ее приказу, Мари наклонилась к ее уху и прошептала:

— Послушай, Жюли, что-то негры не внушают мне никакого доверия!

— Да, мадам, и мне тоже! — в каком-то порыве откровенности призналась служанка. — По правде говоря, я чувствовала бы себя куда спокойней, если бы они были по меньшей мере в десятке лье отсюда!

— Мне кажется, тебе бы сейчас лучше спуститься в Сен-Пьер. Ступай в крепость и спроси генерала. Если тебе не удастся найти его, найди любого офицера. Нам надо освободиться от них во что бы то ни стало, и чем скорей, тем лучше! Достаточно и десятка солдат, чтобы отвести их отсюда в крепость и держать там под охраной… А здесь… неизвестно, что может прийти им в голову!..

— Тем более, — поддержала ее Жюли, — что им перебить нас — все равно что раз плюнуть! И то сказать, один верзила Кенка пугает меня больше, чем все остальные! Вы совершенно правы, мадам… Пойду велю оседлать свою лошадь…

— Скажи Демарецу, чтобы помог тебе.

— Да ни за что на свете! Потому как если и есть на свете человек, который бы пугал меня даже больше Кенка и всех других, вместе взятых, так это уж точно Демарец! Уж кто-кто, но только не он! Да я не хочу, чтобы он и пальцем ко мне прикоснулся, этот тип! У него морда притворщика, а я этого просто терпеть не могу!..

Жюли не успела закончить фразы, как Замок На Горе сотряс мощный толчок — тот самый, что насмерть напугал лошадь генерала, когда тот был на подступах к Сен-Пьеру.