Чтение онлайн

Мне нужно узнать, как закончились их отношения и почему она выбрала дедушку. Искушение нарушить данное ей обещание и прочитать дальше, вопреки её желанию, бушует во мне, но я не могу.

Я должна ждать. Осталось всего несколько писем.

— Привет! — радостно приветствую я мать моего бывшего парня.

Когда Пенни открывает дверь, она улыбается во весь рот и раскрывает объятия. Её темно-фиолетовый кардиган облегает худые руки. На ушах — серьги в виде рождественских венков, украшенные мини-орнаментами. Я замечаю, что её ярко-красная помада идеально сочетается с сияющими карими глазами, в которых появляются красные искры, когда на них падают лучи заходящего солнца.

Слезы наворачиваются на глаза. Материнское объятие — именно то, что мне сейчас нужно. С тех пор как я похоронила отца, я не ощущала такой поддержки.

Тепло накрывает меня волной. Я чувствую её любовь, пока она растирает мне спину, а я кладу подбородок ей на плечо.

— Ты вернулась. Такое чувство, что я не видела тебя целую вечность, — выдыхает она, сжимая меня в последний раз. Потом отступает и потирает мне руки, оглядывая меня с ног до головы с гордостью в сияющем взгляде.

— Для меня этот год пролетел незаметно, — слабо шучу я, за что получаю еще один смешок от Пенни. Она растягивает губы в дразнящей, искренней улыбке.

— Могу себе представить! Как твоя мама? Как бабушка с дедушкой? Они, должно быть, так гордятся тобой, Вайолет! — восклицает она, открывая дверь шире и приглашая меня внутрь.

Она не знает, как всё перевернулось в моих отношениях с матерью. Ни одного сообщения, письма, звонка, ни слова. Мама действительно имела в виду то, что сказала: моя служба в армии стала последней каплей и она отреклась от меня.

— У них всё нормально. Бабушка держится как может, учитывая её состояние. Дедушку пока не видела, но собираюсь заехать к нему завтра. Я дома всего на две недели, потом должна вернуться к команде.

Я не совсем лгу, но предпочитаю сохранять позитивный настрой, чтобы праздничное настроение не смешалось с семейной драмой. Если вдаваться в подробности, мне придется рассказать всё, а это приведет к тому, что мне снова придется бороться со злостью, обидой и горем, с которыми я живу каждый день.

Я иду за ней, и меня встречает аромат ванили, корицы и дерева — скорее всего от свечи, горящей на белом кофейном столике. Рождественская музыка сливается с потрескиванием камина в гостиной. Пенни всегда украшает дом к каждому сезону — то, что я тоже люблю делать.

Я мечтаю о дне, когда куплю свой первый дом, чтобы наряжать его к каждому празднику и печь подходящие пироги.

— В какую команду ты попала? — спрашивает она через плечо, входя на кухню. — Я как раз заканчиваю с ветчиной, подойди, помоги мне. Ты, наверное, голодная. — Её мягкий, чуть протяжный южный акцент доносится до моих ушей поверх песни «It's Beginning To Look A Lot Like Christmas» Майкла Бубле.

Я захожу на кухню, но замираю, сердце проваливается вниз, когда вижу знакомое лицо.

Адам.

— Да, Вайолет, в какую команду ты попала? — Адам сидит на золотом барном стуле у кухонного островка. Он закидывает в рот орех пекан и жует, пока на его губах играет кокетливая ухмылка. Его брови дразняще приподнимаются в ожидании ответа. Светло-каштановые волосы коротко подстрижены. На нем красно-зеленый рождественский свитер и темно-коричневые брюки.

Я не знала, что он будет здесь. Пенни опустила эту часть, когда мы строили планы. Я думала, само собой разумеется, что между нами с Адамом всё кончено, и вряд ли мы готовы вот так просто быть друзьями. Я и машину его не видела, когда подъезжала.

Смешанные чувства бурлят в крови, когда я перевожу взгляд на Пенни, которая вытаскивает из холодильника ярко-желтый торт. Она закрывает дверцу, разворачивается и слегка подпрыгивает.

— Сюрприз! — радостно визжат они оба.

Адам резко хлопает.

— С днем рождения!

Я прикусываю губы и усилием воли благодарно улыбаюсь, подавляя желание рвануть прочь из кухни. Ненавижу сюрпризы, особенно когда в мои планы не входило снова увидеть Адама так рано. Чувствую себя загнанной в угол.

Адам подходит ко мне, ловко вставая так, чтобы его спина закрывала нас от матери, и наклоняется к моему уху. Я напрягаюсь. Всё тело сжимается от вины и обиды.

Вины — за то, что я переступила границы с Кейдом, обиды — на Адама за то, что бросил меня в день отъезда на курс, прямо в аэропорту.

— Моя девушка вернулась домой. — Он чмокает меня в щеку и проводит своими мягкими руками по моим.

Девушка? В какую игру он играет?

— Я поставлю это здесь и быстро сбегаю в туалет. Не двигайтесь! Нужно сделать фото нас троих! — Пенни выбегает с кухни и исчезает за углом в другом коридоре.

— О чем ты, Адам? Я больше не твоя девушка. — фыркаю ему в ухо. Отхожу на шаг, но он хватает меня за предплечья и резко притягивает ближе. Такой маневр застает меня врасплох — Адам никогда не был со мной грубым.

Запах алкоголя ударяет мне в лицо, когда он отвечает:

— Моя мать не знает, что ты порвала со мной. Пожалуйста, оставь это между нами на праздники. Она переживает сильный стресс на работе. Её компания сокращает штат, и я не хочу, чтобы она беспокоилась о нас в Рождество.

— Адам... — бросаю на него сердитый взгляд. Отстраняясь, я морщу нос.

— Вайолет, — передразнивает он и пытается переплести наши пальцы, но я резко отдергиваю руку. Его лицо мрачнеет от отказа. Я отворачиваюсь и смотрю на белый кафельный пол, впиваясь зубами в нижнюю губу.

Адам отступает, давая мне пространство. Я откашливаюсь, наблюдая за ним исподлобья. Он скользит взглядом по мне сверху вниз, его кадык дергается.

— Ты выглядишь… иначе. Но такая же красивая, как всегда.

Неудивительно, что его комплимент не производит на меня никакого эффекта. Я ничего не чувствую.

— Куда тебя направляют?

Я поджимаю губы.

— В Северную Каролину.

— Круто. Значит, я смогу видеть тебя, когда захочу. Знаешь, я часто навещал твою бабушку, пока тебя не было.

Я отшатываюсь.

— Правда?

— Ага. Тяжело смотреть, как она медленно угаса…

Как он смеет так говорить о ней? Я хмурюсь, и моё лицо кривится.

— Она не… Она… — с криком обрываю его, не зная, что сказать дальше. Я всё еще не готова принять, что она умирает. Это слишком больно.