Маршрут случайных пассажиров
Шрифт:
– А с какого времени она начала носить такое смертоносное оружие?
– Со второго дня, как я бандитов обнес. Боялась за свою жизнь…
Маша при осмотре тела никакого брелока на запястье Анны не увидела. Это она точно помнила. Необходимо было осмотреть вещдоки. Они были отданы на хранение в спецотдел, пока дело не закрыто. За ними она послала лейтенанта перед совещанием. И вот что-то его пока не было.
– Так, значит, – насупился Галкин, выслушав ее подробный отчет, – если в вещдоках обнаружится эта самая коронка, а на ней следы крови погибшего и ДНК девушки, то можно считать, Ложкин не врет? И Серого, то есть Носова, убила Анна Листова?
– Будем ждать результатов экспертизы, товарищ подполковник.
– А что еще может свидетельствовать в пользу этой версии, майор?
И вот тут у Маши был козырной туз в рукаве. Молодые сотрудники, выделенные ей подполковником в помощь, вернулись с опроса пассажиров злосчастной маршрутки не с пустыми руками. Кто-то вспомнил, что девушка в коротких шортах в момент столкновения не сидела, а стояла. А один из пассажиров даже представил фото, которое вышло у него случайно.
– Я как раз делал селфи для своей девушки, – рассказывал он лейтенанту. – И тут такой удар по боку маршрутки! Ужас! Телефон еле в руках удержал. И на фото попал не я, а эта девчонка в шортах…
Фото у Маши имелось и было уже распечатано. Она показала его Галкину и пришпилила к доске. На снимке Анна Листова стоит перед каким-то мужчиной со вскинутой правой рукой. Руку видно по локоть, спину по лопатки. Но сомневаться, что это была именно Листова, не приходилось. Как и в том, что стоит она перед Носовым, то есть перед Серым.
– Это его одежда, товарищ подполковник, – постучала по фото карандашом Маша.
– Выходит, она вступилась за своего парня, отца своего будущего ребенка, приставила к горлу Носова слесарную коронку, заточенную как бритва, и тут… – Галкин провел ладонью по макушке. – Его величество – подлейший случай. Случился удар по маршрутке другим транспортным средством. И по инерции… Ведь могло быть такое, что удар случился по инерции?
– Так точно, товарищ подполковник. К тому же время на фотографии с мобильного телефона пассажира совпадает с моментом аварии. Тот был зафиксирован видеорегистратором маршрутки. До минуты время совпадает. И если в вещах убитой Листовой найдется та самая коронка… – Маша убей не помнила, имелась там она или нет. – И если на ней будут выявлены следы, сомневаться в том, что Листова убила Носова, не придется.
– Ложкина пока не отпускай! – прикрикнул на нее Галкин.
– Никак нет, товарищ подполковник.
Дверь его кабинета открылась. Сунулась белобрысая голова молодого лейтенанта.
– Заходи, – приказал Галкин. – Что по вещдокам?
В одном пакете была сумочка Листовой, в остальных телефон, кошелек, дешевые сережки и… слесарная коронка на тонком кожаном шнурке. Ее сразу отправили на экспертизу.
– Странно, что сразу этого не сделали, – проворчал Галкин, укоризненно глянув на Машу. – Раз из маршрутки она выбралась живой, а убили ее в больнице, то и заморачиваться не стали с ее вещами? Так, майор?
Маша вздохнула и молча кивнула.
Конечно, она могла бы возразить старшему по званию. И рассказать ему, что ими была проведена колоссальная работа по сбору информации и доказательств. И о том, что в маршрутке был погибший, они узнали не сразу. И уж тем более никак не связали этого погибшего с найденным на стройке неподалеку от места аварии «бомжом». Подельники оставили его там, опасаясь проверки машины сотрудниками ДПС. Паника, суета сыграли свое дело, как признавались бандиты потом на допросе. К тому же Серый сам оказался виноват во всей этой некрасивой истории. И подставляться из-за него и везти его тело на другой конец города, где у них имелось место для таких вот захоронений, смысла не было. Очень уж рискованно.
– Хорошо еще, что из маршрутки его вытащили. Не оставили там, – оправдывались невнятно его подельники после ареста. – А потом что-то очканули. Если бы нас по дороге с трупом приняли, да еще с дыркой в горле… сразу повязали бы…
Маша могла бы рассказать Галкину еще и о том, что они долго подозревали во всех смертных грехах Сергея Ложкина и Агату Антипову – его мать. И отрабатывали эту версию. С его же – Галкина – благословения, между прочим. Все силы бросили на разработку. И что в итоге? Мимо!
Но она промолчала. Время хотя и было упущено, но они все равно докопались до правды. Теперь оставалось…
– Теперь осталось установить, кто все же убил девчонку, – словно прочитал ее мысли подполковник. – Не могли бандиты отомстить?
– Вряд ли. Ее убили той же ночью. А странные люди, интересовавшиеся подробностями аварии у пассажиров, говорили с ними уже позже.
– Но раньше вас! – упрекнул Галкин. – Пока вы Ложкина искали, с ног сбились, они пошли другим путем. Они народ опрашивали. Осторожно так, исподтишка. Ладно, дело сделано. Жду результатов экспертизы. Если обнаружатся следы ДНК Носова на слесарной коронке, то можно будет выдохнуть, Маша…
Глава 28
Она сегодня, что называется, вырядилась! Впервые года за четыре. И чувствовала себя полной дурой. Потому что не понимала – зачем?!
Ботильоны с узкими носами на среднем каблучке. Длинный бежевый плащ из тончайшей телячьей кожи – подарок матери, привезла ей из Испании как-то. Под плащом узкое трикотажное платье шоколадного цвета. Платье, боже мой! Она совершенно разучилась его носить и чувствовала себя в нем очень неудобно. Оно при ходьбе задиралось выше коленей под плащом. Ей приходилось его постоянно одергивать. При этом волосы падали на лицо. Потому что она – дура – решила сегодняшним утром поменять привычную «кукулю» на макушке на локоны. Господи, прости! Где ее башка, а где локоны?! Стоило из машины выйти, как тут же ветер услужливо разметал, взъерошил, уложил все по-своему, даже пробор на голове поменял.
И куда, спросили бы, она собралась в таком виде? К капитану Игнатову в больницу! Если бы мать ее увидела… Если бы только глазом одним, то сразу бы приговорила.
«Ты влюбилась, детка, – с пониманием качнула бы она головой. – И это хорошо».
Хорошо сие или плохо, Маша не знала и не собиралась это анализировать. Она даже не была уверена, что влюбилась. Ну волновалась за него. Скучала на работе без его присутствия. И даже видеть его хотела на собственной кухне: жующим, улыбающимся, хлопочущим в ее переднике у плиты. Но…
Но об этом никому не следовало знать. Даже догадываться никто не должен был. Мать ее нарядной не увидит. А Денису она соврет что-нибудь про встречу давних подруг.
План Маши по сокрытию собственных мотивов провалился, стоило ей войти в палату. Кто, вы думаете, сидел у изголовья капитана Игнатова?
Наталья Игоревна – мамаша ее благословенная – собственной персоной. При ней про давних подруг соврать не удастся. Мать знала, что их нет.
– Что ты здесь делаешь? – Маша швырнула с грохотом пакет с апельсинами на тумбочку у кровати Дениса.