Чтение онлайн

– И тебе, дорогая, здравствуйте, – ухмыльнулась мать и оглядела ее с головы до ног. – Неплохо выглядишь. Куда собралась?

Куда, интересно, она могла собраться в первой половине дня? Не на ужин же в ресторан!

– В главк отсюда поеду, – принялась она врать на ходу. – Пресс-служба желала со мной поговорить.

– А, понятно. А я уж было подумала, что ты ради Дениса так вырядилась.

Денис, к слову, даже не моргал. Смотрел на Машу ошарашенно и молчал. Потом все же вымолвил сдавленно:

– Красиво, Мария Валентиновна. Очень красиво.

Она почувствовала, что краснеет. Дура!

Сняв плащ, она перекинула его через спинку стула. Села по другую от матери сторону кровати.

– Как ты, капитан? – спросила Маша, внимательно рассматривая его бледную мордаху. – Что-то неважно выглядишь. У тебя опять постельный режим, мне сказали.

Он молчал, рассматривая ее каким-то жалостливо-восхищенным взглядом, от которого Маше было не по себе. За него ответила мать:

– Денис тут такую деятельность развил по поиску убийцы, что у него разошелся шов, рана принялась кровить, поднялась температура. И завотделением сказал, что, если Денис не прекратит свои поиски, он его станет привязывать.

– Вообще-то он сам мне разрешил опросить персонал и больных отделения терапии, – тихо произнес Денис и поморщился. – Только бесполезно. Никто ничего не видел той ночью.

– Терапия, я так понимаю, напротив гинекологии? – предположила Маша, закидывая ногу на ногу – совсем забыла, что не в штанах. – Просто меня никто не посвятил в твои поиски. Инициативу проявляешь, капитан? А инициатива, как известно, наказуема. Вот и лежи теперь.

– Но так же не могло быть! Чтобы никто никого не видел! Там освещение такое… Бьет прямо на пожарные лестницы. В терапии весь персонал среднего звена курящий. В ту ночь две медсестры дежурили. Обе курят. И обе в отказ: ничего не видели, ничего не слышали. Но так же не бывает!

Бывает и не так. Но Маша не стала возражать. Пожалела Игнатова. Сделала матери знак глазами, чтобы та покинула палату. И мать послушалась без лишних вопросов. Чудеса! Видимо, подумала, что Маша сейчас примется соблазнять Игнатова по полной программе, раз так вырядилась. Но Маша просто хотела поделиться последними новостями.

– Экспертиза установила, что на ручке слесарной коронки, превращенной Ложкиным в отличное орудие убийства, отпечатки пальцев Анны Листовой. И следы крови и частички кожи Носова Ильи Петровича. ДНК совпала. В совокупности со случайным фото, подтверждающим ее непосредственную близость к Носову в момент аварии, все сомнения в ее причастности к убийству отпадают. Факт совершения ею убийства по неосторожности подтвержден. У следствия вопросов не возникло. Осталось найти, кто убил ее саму, и об этой жуткой аварии можно будет уже забыть.

– Ложкина отпустили?

– Он под подпиской. Так же, как и его мать. Но у него стопроцентное алиби на момент убийства его девушки. И у нее тоже.

– А кража камней? Сойдет ему с рук?

– Кража… – Маша усмехнулась и с тяжелым вздохом проговорила: – А не было никакой кражи. Те бандиты, по чьей милости ты оказался на больничной койке, идут в полный отказ. Не наше, не знаем, не видели. Мы камни конфисковали, но ни к одному делу не пришьем. Будут лежать на складе вещдоков. И в отношении Ложкина даже возбудиться нет причины. Нет заявления, нет пострадавших.

– О как! – Денис покосился на объемный пакет на тумбочке. – Апельсины?

– Апельсины.

– Почистишь?

– Почищу, – рассмеялась она.

Она очистила сразу три апельсина, поделила на дольки, обобрала с них белые растительные ниточки, которые, она читала где-то, называются красиво музыкально – альбедо. Аккуратно разложила на пластиковой тарелке. И поставила ее Игнатову на живот.

– Угощайся!

– Боже, какой сервис! – зажмурился он, отправив в рот сразу две апельсиновые дольки. – Так бы всю жизнь!

– Размечтался, – снова рассмеялась Маша.

И поймала себя на том, что давно уже так беззаботно не смеялась. Хотя поводов для радости было не очень много.

Да, с насильственной смертью Носова им удалось разобраться. Но убийство Анны Листовой пока оставалось нераскрытым. И смерть Фаины Сушилиной до сих пор беспокоила майора Борину множеством вопросов.

– Ну хотя бы за это-то ты не переживай, Маша. – Денис поставил тарелку с апельсиновыми дольками на тумбочку, поймал ее руку, приложил к губам. – Соскучился.

– Да хватит уже, – попыталась она рассердиться, но неуверенно как-то, неубедительно. – И почему мне не переживать? Понимаю, что с юридической точки зрения не подкопаться. Все выглядит как несчастный случай. И опять этот шантаж…

– Какой шантаж? – нахмурился Игнатов.

– А я тебе не рассказывала? – вскинула она брови. И вспомнила тут же: – Точно, не рассказывала. Ты был после операции, не стала тебя тревожить.

Тут Маша обнаружила, что ее пальцы все еще в его руке. Сочла это не совсем уместным, вытянула осторожно, встала и заходила по палате, рассказывая и о сбивчивом рассказе Валерия Сушилина, и об их совместном дежурстве на пустыре.

– Он точно не мог там засветиться на видео. Не идиот. Знал, что съемка ведется, – рассуждала Маша, закончив рассказ. – У него были ключи от кабинета Фаины. Мог бы зайти и обнулить записи.

– А если в панике забыл?

– Не-ет, капитан. Сушилин не из тех, кто забывает о таких важных деталях. У меня лишь две версии: либо эти фото были сделаны давно и сохранены кондитером Катей на какой-то подлый случай, либо в тот злосчастный вечер по кондитерской разгуливала любовница Валерия Сушилина – Ирина. Она знала код от входного замка и код сигнализации.

– А о видеокамерах?

– Он говорит, что не рассказывал ей о камерах. И страшно злился на шантажиста, решившего поиметь с него денег. И даже подстраховался, рассказав мне.

– Тогда все сходится. Его любовница отправилась на экскурсию в чужую кондитерскую, зная, что хозяйка лежит в больнице. О видеонаблюдении не знала. Разгуливала там, и вдруг… – Денис заинтересовался, наблюдая за перемещениями Маши с возрастающим азартом. – И вдруг Фаина ей навстречу. Представляешь картину?

– Могу и иначе представить. Фаина Ирину не увидела. А та ее – да. Фаина стояла на пороге холодильника, осматривала запасы. А Ирина подкралась сзади и толкнула соперницу внутрь. И закрыла холодильник.

– Ого! Думаешь, такое возможно?

– Вполне. Не просто так кондитер Катерина решилась на шантаж. И не просто так погибла. Что-то было на ее записях. Хотя то место, где все случилось, на камеру не попадает. Там слепая зона.

– Думаешь, ее убила Ирина?

– По версии следствия, Катерину убил ее парень. Они были в ссоре, он явился к ней после работы. И убил. Соседка услышала шум. Вышла на лестничную клетку. Дверь в квартиру Кати была открыта. Соседка вошла. А парень сидит на полу, а на коленях у него разбитая окровавленная голова Катерины. Он сидит и тихо стонет. Соседка вызвала полицию и «Скорую». Конечно, его приняли сразу. Подруга Кати просила меня с ним поговорить. Я пыталась. Но он молчит. И что самое скверное, Денис, – Маша остановилась возле окна, прекратив свое хождение по его палате, – записи исчезли. Флешки никакой не нашли. Всю квартиру местные опера перерыли по моей просьбе. Ее нет. И у парня Кати ничего при себе не оказалось. Выходит – что? Выходит, кто-то ее забрал. Кто?