Чтение онлайн

Гаррехас удивлённо опустил бутылку.

— Вот-те на! Как же я вылечусь, если не стану пить? Ты хоть иногда думай, дочь моя, что говоришь.

— Да-да, ты уж чего-нибудь одного требуй, — подхватила Меллиса. Взяла синьора Клоуна за руку и потащила к фургону. Там, на половине синьора Клоуна, они зажгли лампу и продолжили вечерние посиделки.

Не одну Эсмеральду волновало здоровье отца. Синьор Клоун последнее время часто кашлял. Он простудился давно, еще в пору сырых весенних ночей. Чтобы вылечиться, синьор Клоун много пил. Он всегда любил выпить, но теперь его невозможно было ругать за это. Кальяро беспокоился и за друга, и за артиста. Синьору Клоуну нелегко стало выступать, а его старый ослик, которого синьор Клоун невозможно баловал, так растолстел, что спотыкался на арене. Ему тоже стало тяжело работать, но совсем по иной причине, чем хозяину.

Меллиса и мамаша Кальяро — только эти две женщины могли читать морали Гаррехасу. И вообще только их он и слушал. Меллиса высказала всё, что она думает про старых пьяниц с толстыми ослами и фиолетовым носом, который только тем и хорош, что позволяет экономить грим.

Синьор Клоун не возражал. Он даже выпил горячую целебную настойку из трав, которую готовила ему мамаша Кальяро. Разговор перешёл на другое. Тем было множество: цирк, цирк, цирк…

Номера, трудности, деньги, корм для зверинца и конюшни, артисты, зрители и богатые зрители. Последнее сейчас особенно интересовало Меллису.

— В этом году мы снова будем стоять возле замка де Бардонеккья?

— Мы всегда там стоим после Турина, — отвечал синьор Клоун.

— Неделю?

— А это уж как повезёт. Дня три или две недели, заранее никто тебе, детка, не скажет.

Меллиса скорчила кислую мину.

— А я могу кое-что предсказать заранее. И вы согласитесь.

— Скажи.

— У нас будут проблемы с Симоной. В замке Бардонеккья мы потеряем либо ее, либо все деньги, причитающиеся нам за две недели хороших сборов и частное выступление у старого барона.

Синьор Клоун согласился. Он спросил у Меллисы, какая потеря огорчила бы ее меньше?

— Трудно сказать, — после раздумья ответила Меллиса. — Я не пожалела бы много денег, чтобы избавиться от нашей змеи. Но у нее превосходный номер. И недоразумения с публикой меня огорчат больше, чем присутствие здесь Симоны.

— Ты иногда говоришь, как министр финансов, детка, — вздохнул Гаррехас. — В твои годы лучше бы проявлять побольше легкомыслия. Поступать как хочется, а не как выгодно для дела.

— Я всегда такая была, — возразила Меллиса. — Мне хочется поступать так, как выгодно. Симона — змея, и лучше бы ее сожрал тигр. Но если она станет крутить с вельможами — могут быть неприятности для нас всех.

— А если мы не поедем в Бардонеккья, потеряем отличное место стоянки на будущий год, — продолжал синьор Клоун.

— Если будет скандал, мы в любом случае потеряем место, — вздохнула Меллиса.

— Думаешь, будет? Да пусть девчонка ведёт себя, как хочет, лишь бы не поднялся большой шум.

— Да?! Во-первых, она может остаться в замке, — резко сказала Меллиса. — А во-вторых, какие последствия могут быть для меня и Мари, если сюда начнут таскаться толпы дворян, вы подумали?

Синьор Клоун не думал. Он временно забыл о такой опасности, поскольку Эсмеральде она не грозила. Великолепная укротительница гепардов, дочь синьора Клоуна должна была вот-вот родить наследника или наследницу. Это занимало сейчас обитателей первого фургона больше, чем возможные притязания благородных господ, составляющие самый большой недостаток частных представлений в поместьях и замках.

Зато Меллиса помнила об этом и заранее злилась, предвидя сражения на всех фронтах: соперничество с Симоной на манеже, битвы с дворянами за кулисами и скандалы с Никко дома. И нигде нельзя было проиграть. Меллисс интересовали только победы во всех этих областях.

Тем временем, день за днём, фургоны снова катились к Италии, а следом за ними по пятам шла удача… и осень…

Середину сентября встречали в Пьемонте. Как раз в окрестностях замка барона де Бардонеккья. Выступив сперва в деревушке Розетт по соседству, цирк Кальяро был приглашен в замок. Представление и балаган-шапито стали частью ежегодной большой охоты, на которую съезжалась в замок Бардонеккья окрестная знать. Обычай этот существовал уже более десяти лет. Циркачей ожидало щедрое вознаграждение, и, по мнению барона, они очень дорожили его приглашением.

На самом деле, хотя артисты действительно дорожили приглашением в Бардонеккья, они каждый раз мечтали поскорее убраться из этих владений. Слишком уж много гостей съезжалось на осеннюю охоту. Когда собирается вместе хотя бы несколько господ, вооружённых фамильной гордостью и шпагами, без скандала почти не обходится. А если при этом присутствуют и хорошенькие артистки — ситуация становится и вовсе непредсказуемой.

Меллису утешало то, что обращаться со стаей волков ей не в новинку. Кроме того, ей сильно благоволил старый барон. Об этом Меллиса сама позаботилась.

Ее номер, как сказала когда-то мамаша Кальяро, был номером "для мужчин". Не заметить "Красотку Из Корзинки" или мадемуазель Дюпанье не представлялось возможным.

Меллиса и раньше была красавицей, но сейчас, в свои семнадцать, ее красота расцвела столь волнующим чувства букетом, что Меллисс, проявляя осторожность и благоразумие, никогда не боялась перестараться.

Ото всех назойливых поклонников Меллисс укрывалась в зверинце. У нее были замечательные защитники, клыкастые и хвостатые. Зная об этом, девчонка позволяла себе иногда беседовать с господами и спокойно принимать участие в празднике и банкете, проводившемся после удачной охоты.

Меллиса бывала в замке барона прежде. В этот приезд она твердо решила на банкете не появляться. Ничего интересного ее там не ожидало. Пусть Симона удовлетворит свое любопытство, а заодно и большая часть жадных взоров достанется ей, а не Меллисе. Как "змея" выпутается, это ее дело.

Симона показала себя очень разборчивой в знакомствах. Очень! Но неприступной крепостью она оставаться не собиралась. Поразмыслив трезво, Симона сдалась самому выгодному завоевателю — сыну барона. "Змея" очень гордилась своей победой, не понимая совсем, что глаза других артисток следят за ней не завистливо и ревниво, а с насмешливой или искренней благодарностью. Мари и Меллиса, и даже Лулу готовы были примириться со "змеей", даже расцеловать ее. За то, что она хоть ненадолго отвлекла внимание от них самих.

Впрочем, королевой Симона ходила недолго. Ее наглость и надменное обращение скоро надоели молодому барону, и Симона против воли снова стала свободной. "Змея" стала подумывать о замене. И вскоре нашла нового покровителя в лице князя Танаро — красавца брюнета и близкого друга молодого барона.

Теперь уж Симона была уверена, что уничтожила свою соперницу. Князь Танаро считался главным поклонником Меллисы и проявлял завидную настойчивость в своих ухаживаниях. Симона никак не могла понять, почему с тех пор, как она отбила у соперницы такого мужчину, Меллисс не устроила ей сцены ревности. Не вцепилась ей в волосы, не пыталась устроить Симоне несчастный случай на выступлении?