Чтение онлайн

Вкус крови – это и физическое ощущение, возникающее во рту, и ощущение собственного поражения и опасности: почувствовать вкус крови во рту.

Автор противопоставляет животную радость предвкушения чужой крови и ужас ощущения собственной крови во рту: кровавая слюна; чуть не захлебнулся кровью, наполнившей рот. Кровь вызывает отвращение: Кровавые мясные лохмотья лежали на черном бревне, из них торчало плоское белое ребрышко, точнее обломок его. Вовца от этого натюрморта еще больше затошнило. Обращает на себя внимание цинизм автора. Переносное употребление слова натюрморт (фр. nature morte – мертвая природа) подчеркивает ненужность мертвого тела, вызывающего лишь дурноту, но не сердечную эмоцию. Ср.: На губах Клима вскипели лопнул кровавый пузырь.

Персонажи В. Мясникова способны самозабвенно наслаждаться видом крови: Увлеченные кровавым зрелищем, они (парни) не заметили, как к ним сзади подобрался Серж и схватил винтовку. Граненый наконечник с глухим ударом вонзился в верхнюю плаху запруды.

Инстинктивная жажда вкуса крови человеком и животным отождествляется:… (овчарке) не терпелось почувствовать вкус горячей и соленой крови.

Кровь непосредственно связана с насилием, убийством и поэтому открывает возможность шантажа. Отсюда появление устойчивого сочетания повязать кровью, маркирующего нравы преступного мира:… (Шубе) требовалось укрепить свой авторитет, взбодрить команду и повязать ее огнем и кровью; Шуба хотел повязать своих людей кровью.

Быть обвиненным в причастности к низкому, недостойному, коварному убийству никто не желает, поэтому стремится подставить, вовлечь в кровавую бойню другого (других): кровь, убийство, обман, предательство, трусость, коварство оказываются в одном ряду: Сам он (Ченшин) не будет пачкать руки чужой кровью; он (Ченшин) специально подставил этих дураков, чтобы противник замарался кровью.

Обилие кровавых сцен в их полном отвлечении от мира чувств – свидетельство того, что автор ориентируется на читателя с низким интеллектом и неразвитыми эмоциями.

Нервное возбуждение драки, многочисленные побоища переходят в войну. Слова группы «война» также выступают как средства жанрообразуюшие: война, атака, атаковать, битва, нападение, напасть/нападать, громить, налет, схватка, наступление, взрыв, взрывать, пожар, поджечь и др.

Отдельную подгруппу составляют наименования холодного и огнестрельного оружия: кастет, наточенный нож, саперная лопатка; газовый пистолет, пистолет, винтовка, ружье, охотничье ружье, дробовое ружье, нарезной карабин, «Калашников», «Ремингтон»; наименования самодельного оружия: самострел, арбалет, обрез и др. Особо автором выделяются взрывные устройства: граната, бомба, пироксилиновая шашка для взрывных работ, бикфордов шнур и др.

Наименования предназначенных для нападения подручных средств и огнестрельного оружия соединяются в перечислительном однородном ряду: Одиннадцать человек вооружились клюшками для хоккея с мячом, ножами, любимыми блестящими ломиками, обрезами и малокалиберными самодельными пистолетами. У каждого в руке что-то весомое.

К нападению готовятся, как на настоящей войне; на конкурента по нелегальному бизнесу нападают, как на врага, которого следует уничтожить: Сегодня Ченшин собирался вести отряд громить псевдолесорубскую делянку ЦИКа; Шуба с радостью кинет банду на главного своего врага; шубинские пацаны двинулись в атаку; Шуба вел свою потрепанную банду на штурм строящейся шахты <…> пьяные орлы настроились на схватку.

«Военачальники» (предводитель мелкой преступной группировки, бывший следователь прокуратуры, хитник) и «их люди» в мирное время живут, как на фронте: Я эту выходку рассматриваю как начало войны; атаковать базу конкурентов; бросились в атаку, битва закончилась.

Автор эстетизирует силу и красоту пылающего огня. Поджог – распространенное средство, используемое в войне за изумруды: пыхнул зажигалкой <…> взвилось бело-голубое сияние, потом полыхнуло так, что Вовец кубарем вкатился под деревянное днище вагончика; Ср.: пылала сама земля; гулкое желтое пламя; огненный шквал; пламя быстро объяло свежие крепи.

Изображение многочисленных убийств как войны укрупняет событийный план повествования, лишенного даже поверхностного психологизма. «Леденящие кровь» подробности последствий побоища заставляют содрогнуться, но чувств не задевают: Из левого, рефлекторно зажмуренного глаза (Барсука), торчал пятнадцатисантиметровый кусок стального прута. Правый глаз был широко открыт и полон удивления. Расшитая бейсболка упала с головы. Ошарашенный Шуба машинально поднял ее и попробовал надеть обратно, словно опасался, что покойнику голову солнышко напечет. Но кепочка снова свалилась. И только тут до Шубы окончательно дошло, что Барсук прижмурился навсегда. Приведенный фрагмент представляет собой несобственно прямую речь. Так, словосочетание зажмуренные глаза принадлежит голосу автора; глагол прижмуриться – голосу персонажа, а неспособность к сопереживанию и психологическому анализу сближает автора и персонажа.

Преступное лишение жизни людей остается без наказания. Мотив концы в воду конкретизируется смыслами «глубина»,»темнота» и логически завершает развитие каждого эпизода, связанного с уничтожением, убийством: Карьер, лес, озеро, болото – и все концы покойник уносит в воду. От трупов избавляются легко и деловито, без тени страха: – Какие проблемы? – пожал плечами Ченшин. – Концы в воду, вспомни народную мудрость. Побросайте в пруд (погибших), пусть плавают. Надо камушками снабдить, чтоб лучше пырялось;…пусть лучше найдут на бережке как жертву водной катастрофы, и никаких лишних вопросов (об убитом рэкетире); …рэкетиры хотят представить все происшествие как несчастный случай, природную катастрофу; Один из пацанов получил указание отогнать «уазик» с убитым мужиком как можно дальше в лес, в какую-нибудь ложбину; Труп, спрятанный в сарае, они под вечер загрузили в тракторную тележку, завалили ветками… и отвезли в маленький карьер. Он находился в километре от Крутихи <…> Вся деревня стаскивала сюда разный мусор и всякую дрянь. Здесь и нашел вечный покой браконьер по кличке Двужильный.