Чтение онлайн

Сухов совсем стух. Понимал, наверное, к чему все идет, и не мог дать внятного ответа. Я загнал его в угол: он либо соврет, когда документ находился прямо перед его и моими глазами, либо признается при свидетеле в совершении должностного преступления.

Пусть нервничает. Ему полезно.

— А каналы продаж?

— Интернетные доски объявлений, — выдавил Сухов.

— То есть частные сделки между физическими лицами?

— Да.

— А годовой оборот у него какой? Вы запрашивали финансовую отчетность?

Сухов молчал, не глядя ни на меня, ни на старика. Я тоже взглянул на кусочек пола под его ногами, пытаясь понять, что же там такое интересное приковало к себе его взгляд, но так ничего и не нашел.

— Так подходит он под категорию, указанную в постановлении? — спросил я, добивая этого засранца и лишая всякой надежды отбрехаться.

— Не подходит, — почти пропищал он.

— А под какую подходит?

Честное слово, будто провинившегося школьника отчитывал. Такого, которому врать осталось некуда, но и признать ошибку было страшно. Только если школьника мне было бы по-человечески жалко, то тут я наслаждался процессом.

— Физическое лицо…

— Так в связи с чем, Игорь Константинович, вы препятствуете его законной деятельности? На каком основании вы заблокировали его торговые площадки?

Тишина стала мне ответом. Сухов то краснел, то бледнел, и если бы в следующий момент он по цвету слился с окружением, будто хамелеон, это не вызвало бы совершенно никакого удивления.

— Ошибка, Дмитрий Сергеевич, — наконец нашелся он. — Произошла досадная ошибка.

Долго же он думал для такой очевидной отговорки.

— Что ж, ошибки случаются, — я великодушно кивнул, отходя от компьютера. Я возвращал ему его рабочее место, но не власть. — Главное — вовремя их исправлять. Тем, будьте добры, и займитесь. Для начала немедленно отзовите блокировку всех аккаунтов Игната Васильевича…

Я сделал паузу, будто бы на том и собирался закончить. Пусть, так сказать, покатается на эмоциональных качелях.

— Сделаю! Прямо сейчас! — энергично отозвался Сухов. Похоже, решил, что пронесло, и обрадовался раньше времени.

Это зря.

— … затем, — продолжил я, медленно возвращаясь на свое место, — вы компенсируете господину Игнату Васильевичу двухнедельный простой в работе. И моральный ущерб. Из своего кармана, разумеется.

Сухов открыл рот. Потом закрыл.

— Дмитрий Сергеевич, да не надо, право слово… — попытался вмешаться дед Игнат, которому, видимо, стало жалко своего мучителя.

— Надо, — отрезал я, не сводя взгляда с чиновника.

— Дмитрий Сергеевич, как так-то? По закону… — ошеломленно затараторил Сухов.

Вот как запел. Про закон вдруг вспомнил, когда припекать начало. Поздно и напрасно. Грешно было бы упускать столь заманчивую возможность додавить этого таракана его же словами.

— По закону? — перебил я, теперь уже с нажимом. — Вы уверены, что хотите продолжить эту линию мысли, Игорь Константинович?

Сухов окончательно сдулся. Ни следа былой важности и самодовольства не осталось. Еще бы, вмешательство закона было бы далеко не в его пользу.

— Сделаю, — прошептал он.

— Вот и славно, — я встал. — Игнат Васильевич, у вас есть банковская карта?

— Да, конечно, несколько, — ответил старик. — Я на них иногда оплату принимаю.

— Отлично. Оставьте, пожалуйста, господину Сухову номер той, на которую хотели бы получить компенсацию.

Дед Игнат продиктовал.

— «Империалъ»? — заныл Сухов. — А Петровского банка у вас, случаем, нет? Комиссия…

Старик потянулся к бумажнику. Я его остановил. Ни одной поблажки эта скотина не получит, ни малейшей. Заплатит пару процентов комиссии, ничего ему не будет.

— «Империалъ Банк» сгодится. Хорошего вам дня, Игорь Константинович, — безапелляционно сказал я.

Мы направились к выходу. Уже у самой двери, когда брался за ручку, я услышал, как Сухов что-то бормочет себе под нос. Разобрать слова было трудно, но общий смысл уловить возможно. Что-то про «сраного деда», у которого хватило денег «занести» Волконскому, а ему, честному труженику, не хватило.

Ох, дурачок, с тобой разговор планировался на потом, но ты ведь так и просишь. Как можно отказать?

— Игнат Васильевич, подождите меня, пожалуйста, в коридоре, — сказал я, не оборачиваясь. — Я хотел бы с вами еще один вопрос обсудить.

Дед Игнат вышел, а я, проводив его до порога, прикрыл за ним дверь. Мы с Игорем Константиновичем остались одни. Я медленно обернулся.

— Простите, — дружелюбно начал я, возвращаясь к его столу. — Вы что-то сказали, Игорь Константинович? Мне показалось, я что-то услышал.

Лицо Сухова стало белее мела. Он смотрел на меня, как кролик на удава, и лихорадочно соображал, что ответить.

— Нет-нет, Дмитрий Сергеевич, ничего, — забормотал он, отводя глаза. — Это я так… Мысли вслух. Рабочие моменты.

— Да нет, я точно что-то слышал, — я остановился перед его столом, задумчиво потерев подбородок. — Что-то про «сраного деда»? Про «занести»? Не припомните?

Он молчал, вжавшись в свое кресло. Его взгляд метался по кабинету, ища спасения, которого здесь не было.

— Что, на лапу с деда стрясти хотел, да? — я улыбнулся, кивнув головой, но теперь без тени даже наигранного дружелюбия. И на «ты» перешел. — «Решить проблему», которую сам же и создал?

— Да все так делают… — оправдывался он. — Как иначе-то, на одну зарплату…

Сухов посмотрел на меня с надеждой, будто искал понимания. И не удивительно, перед ним все ж таки стоял Волконский, типичнейший из продажных чиновников. Никто еще не знал, что теперь под этим именем (и этим слоем жира) скрывался совершенно иной человек. Он думал, что мы с ним одной крови.

— А вот теперь ты так делать не будешь, — сказал я, на этот раз уже жестко и без грамма веселья.

Наконец Сухов вздохнул, выпрямился и встретил мой взгляд. Поди ж ты, неужели отыскал остатки храбрости в закромах своей, с позволения сказать, души? Похвально, похвально. Теперь поможем ему найти там еще и совесть, или хотя бы ее истлевшие останки.