Чтение онлайн

Уйти он всегда успеет. А вот посмотреть, как этот чужак будет пытаться вылепить из куска сала человека, а из прогнившего министерства — работающий механизм… Такое пропускать было бы преступлением против скуки.

Кот хмыкнул, дернув усами.

Пожалуй, он останется здесь хотя бы из чистого интереса.

Кто-то хлестнул меня по щеке. Несильно, но достаточно, чтобы вырвать из этой странной темноты. Я дернулся, пытаясь уклониться. Боль повторилась, на этот раз с другой стороны.

Почему так мягко? Я же был в машине. Почему темно? Я ослеп? Кто-то пытался привести меня в чувство. Спасатели? Я хотел что-то сказать, спросить про Андрея Павловича, но смог только выдохнуть.

— Дима. Дим! Очнись.

Голос. Низкий, с ленивыми бархатными интонациями. Какой-то странный и до ужаса знакомый.

— Ты во сне кричал, дергался. Мне тебя жалко стало, потому и бужу, и совсем не из-за того, что ты мне спать мешаешь.

Я заставил себя открыть глаза.

Вокруг была абсолютная, непроглядная тьма. Я не чуял запаха бензина, не слышал криков и суеты. Лежал на чем-то мягком. На кровати?!

Я рывком сел.

— Баюн?

Имя сорвалось с губ само, прежде чем я успел подумать.

— А кого, позволь спросить, ты еще ожидал увидеть в своей квартире, да еще и в такой час? — отозвался голос из темноты. — Не императрица же лично явилась спеть тебе колыбельную.

Я не видел его, но точно знал, где он сидит — на кровати, возле меня.

Какого черта?

Рука сама потянулась вправо, нащупывая на ночном столике выключатель. Пальцы безошибочно нашли кнопку. Я знал, что она там, как и то, что сейчас зажжется свет настольной лампы.

Щелчок.

Комнату залило теплым светом, на удивление уютным.

Вокруг была не моя спальня. Не больничная палата и даже, само собой, не морг.

Запущенная, грязная комната, разбросанные вещи, дверь в гостиную и этот огромный серый кот, сидящий на кровати и смотревший на меня не по-кошачьи умными, немигающими глазами.

Сон внутри сна? Новый виток кошмара?

Нет. Это было продолжение.

Я перевел взгляд с кота на свои руки — те же пухлые, чужие пальцы с грязными ногтями. Ощупал лицо — рыхлая кожа, заросший щетиной двойной подбородок. Под одеялом меня встретило знакомое брюхо. Все на месте. Все то же самое. Как в том… Сне?

Нет.

Нет, нет, нет, нет, нет!

Этого не может быть.

Я вскочил с кровати. Ноги подкосились, и я едва не упал. Оперся рукой о стену. Стена была холодной, шершавой. Настоящей. Слишком настоящей. Я пробежал по комнате, касаясь вещей. Пыльная поверхность книжного шкафа. Холодное стекло окна. Грубая обивка кресла. Все было реальным. Осязаемым.

Пока я ходил по комнате, хотя скорее метался, в голове билась одна единственная паническая мысль.

— Этого не может быть. Это просто кошмар, — бормотал я вслух, сам не замечая этого. Голос был неродным, хриплым. — Очень реалистичный затянувшийся кошмар. Я сейчас проснусь. Точно проснусь.

Я остановился посреди комнаты. Зажмурился изо всех сил, до боли в глазах.

«Проснись. Просто проснись. Это не по-настоящему».

Я начал считать. Один. Два. Три. На счет «десять» я открою глаза и буду в своей кровати. Или в больничной палате. Где угодно, только не здесь. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять.

Десять.

Я открыл глаза.

Ничего не изменилось. Все та же убогая комната. Все тот же кот, который молча, с почти научным интересом наблюдал за моими метаниями.

Все тот же я, просто стоявший посреди комнаты и пытавшийся заставить свой мозг работать. Найти логическое объяснение.

Сон не может быть таким. Он не может быть настолько последовательным. Таким детальным. Таким… Логичным в своем безумии. В нем не бывает такого веса реальности.

И то воспоминание…

Кристально четкое, различимое до мельчайших деталей. Авария, но без песни. Никакой дурацкой песни из старого фильма не было. Была тишина в салоне, мой сосредоточенный взгляд на экране планшета и спокойный голос Андрея Палыча. А потом самосвал, крик водителя, удар, скрежет металла, боль…

Это не было похоже на сон. Это было больше похоже на конец.

Я медленно опустился на край кровати, обхватив голову руками.

Авария. Она была на самом деле. Это не приснилось. Она произошла.

Но если авария была, а я здесь… Что это значило?

Кома?

Эта мысль стала соломинкой для утопающего. Да, точно. Кома. Мое тело лежит где-то в реанимации, подключенное к аппаратам, а мой мозг… Мой мозг создал этот мир, чтобы защитить себя от травмы. Это все объясняет. И реалистичность, и последовательность, и даже чужие воспоминания — это просто игра подсознания.

Я почти поверил в это. Почти успокоился.

Но мой собственный прагматизм и привычка анализировать факты безжалостно убили последнюю надежду.

Я снова и снова прокручивал в голове момент столкновения. Масса самосвала. Скорость. Угол удара — прямо в мою дверь. Я не был экспертом в сопромате, но прекрасно понимаю, что происходит с легковой машиной, когда в нее на полном ходу врезается многотонная махина.

После такого не бывает комы.

В коме должно лежать тело. А после такого тела не остается. Только месиво.

Значит… Я умер.

Там, на холодном асфальте Кутузовского проспекта, моя жизнь закончилась. Встреча с инвесторами не состоялась. WolfCode остался без своего создателя. Мои родители потеряли сына, брат остался единственным ребенком в семье.

Все. Конец.

А это… Что это тогда? Загробная жизнь? Чистилище в виде засранной квартиры пузатого тридцатилетнего мужика, мелкого коррупционера на ранней стадии алкоголизма? Слишком странно даже для самого изощренного божественного юмора.

Я посмотрел на кота. Он все так же сидел на стуле и смотрел на меня так, будто бы понимал что-то, чего я пока понять не мог.

Но не говорил. Ждал, пока я сам дойду до единственно возможного вывода.

Наконец Баюн заговорил.

— Кто ты? — тихо спросил он. Без тени привычного сарказма. — Кем себя считаешь?

Вопрос был странным. Я бы принял его за философский, риторический, мол, ответь не мне, ответь себе сам. Но в этих обстоятельствах он явно носил предельно практический характер. Я ответил не задумываясь, цепляясь за единственную оставшуюся у меня правду: