Чтение онлайн

Может, это и порождало пустоту у него в душе, которую он заливал алкоголем, заполнял бессмысленными кутежами, оправдывал цинизмом. А может, он просто был знатный мудак, кто его знает?

Что я знал точно — так это то что он все-таки тосковал. Даже в этом опустившемся человеке, в теле которого я застрял, нашлось место положительным качествам.

Ну что ж. Пусть Дима Волконский и предал память отца, пусть это гнилое яблоко упало от яблони аж на другом конце сада, я эту память уважу. Человек и правда был хороший.

Мысли о нем, как ни странно, вернули меня в прагматичное русло.

— Сергея Григорьевича убили, так ведь? — спросил я, глядя на Баюна. Вопрос, не нуждавшийся в ответе, больше рассуждение вслух.

— Уверен, что да, — серьезно ответил кот. — Но доказательств нет. Виновных не нашли, как водится в таких ситуациях.

Официальная версия — несчастный случай. Неофициальная — убрали, потому что мешал. Классика. В моем мире такое тоже случалось, только методы чаще были другими.

— Очень похоже на вчерашний случай, не находишь? — я произнес это вслух скорее для себя, чем для кота. Слишком много совпадений. Ревизия. Взрыв. Только второй Волконский это пережил.

Вернее он как раз нет, а вот его тело вполне.

— Конечно нахожу, — отозвался Баюн. Видимо, тоже думал об этом, и, скорее всего, думал уже давно.

Цепочка выстраивалась сама собой. Два инцидента, похожие как две капли воды, с разницей в пятнадцать лет. В обоих случаях фигурирует высокопоставленный чиновник Министерства. Оба раза происшествие на стратегически важном объекте. Случайность? Не верю.

— А могло ли быть такое, что меня тоже пытались убить?

Я задал этот вопрос, чтобы проверить самую очевидную, эгоцентричную версию.

Баюн издал странный, дребезжащий звук. Кошачий смех звучал так, будто он пытается прочихаться, но у него не выходит.

— Дима, — сказал он, отсмеявшись и утирая лапой воображаемую слезу. — Поверь, ради тебя не стали бы подрывать даже деревенский сортир, закинув в него пачку дрожжей, не говоря уже про целый цех. Ты, ну, или прошлый ты мало чего умел, но одним из таких навыков было никогда, никогда никому не мешать.

Его слова были жестокими, но справедливыми. Сам-то Волконский в этом видел мудрость и понимание жизни, чем подкармливал свое эго. Я же воспринимал это как ничтожность единственной пылинки, не стоившей даже минимального усилия, чтобы ее смахнуть.

— Если кого и хотели вчера ликвидировать, — продолжил Баюн, уже серьезно, — то только Милорадовича.

Логично. Князь — фигура, начальник, а я просто его тень, случайный человек, которому «повезло» оказаться рядом.

— Только зачем? — задумчиво произнес кот, глядя в окно. — Он давно уже никому на пятки не наступает. Слишком сильно система заточена против таких инициатив. Он пытается что-то делать для города, латает дыры, но на серьезные схемы не лезет. Слишком умен, чтобы подставляться.

Но эта мысль не давала мне покоя.

Что-то здесь не сходилось. Если Милорадович никому не мешал, зачем было устраивать такой сложный и рискованный спектакль со взрывом? Слишком громко, слишком много лишних свидетелей, слишком большой риск.

Это была проблема. Настоящая, сложная, системная проблема.

И я вдруг ощутил очень знакомое, привычное чувство, которого не ощущал уже довольно давно. Мне становилось интересно.

Я всю свою сознательную жизнь решал проблемы. Сначала в коде. Искал ошибки, оптимизировал алгоритмы, строил элегантные архитектуры из ничего. Потом в бизнесе. Находил клиентов, выстраивал процессы, управлял командой, боролся с конкурентами. Это было то, для чего я жил. Сам процесс. Анализ данных, поиск слабого места, разработка решения, внедрение, получение результата.

Здесь, в этой новой, чужой жизни, у меня не было ничего. Ни компании, ни команды, ни цели. Только тело опустившегося чиновника и туманное будущее.

И вот появилась проблема. Не моя, казалось бы. Я мог бы просто проигнорировать ее. Ходить на эту дурацкую службу, пить по вечерам коньяк, медленно гнить в этой квартире, как и мой предшественник.

Но в чем интерес?

Да, такие вещи были мне не по профилю, но и вытаскивать князей из горящих цехов тоже. Как и работать чиновником из какого-то там министерства. И, болеетого, даже жить в чертовом магическом мире — все это абсолютно не мой профиль.

И вот я здесь. Вытаскиваю князей, собираюсь жить в новом мире новой жизнью.

А раз живу — хочу делать то, что умею лучше всего — решать проблемы. Принимать вызовы. Выполнять и перевыполнять единственный в мире план, имевший значение — мой собственный, тот, что я сам себе придумаю, согласую и утвержу.

Мой бизнес тоже имел значение. Мы создавали продукты, которые помогали другим компаниям работать эффективнее, зарабатывать больше, но все это было абстрактно. Цифры в отчетах, довольные клиенты. А здесь, вчера, результат был вот он — живой, дышащий человек, который без меня бы погиб. Любой бизнес вопрос в мире казался совершенно игрушечным по сравнению с жизнью и смертью.

Эта новая проблема была из той же оперы, настоящей, и касалась человеческих жизней. Да и я, так уж случилось, был к ней довольно близко. Настолько, что аж помер.

Но вряд ли я мог вот так просто ворваться куда-то и разобраться с теми, кто устроил этот взрыв, если это вообще было покушение, а не цепь трагических совпадений.

Доказательств не было, только догадки и подозрительное сходство с делом пятнадцатилетней давности. Не было у меня и знаний, связей, инструментов в этом мире. Эту проблему следовало держать в уме, постепенно и аккуратно собирать информацию, наблюдать. Бросаться в расследование с шашкой наголо было бы верхом идиотизма.

А начать можно точно так же, как и в моем мире когда-то — с малого. Была ведь и другая проблема, гораздо более насущная и требующая немедленного вмешательства. Точнее, целый комплекс проблем. Имя ему было Дмитрий Волконский.

Я заперт в этой квартире, в этом теле. И то, и другое было в отвратительном состоянии.

Значит, их следует привести в порядок. Я никогда не гнался за роскошью. Мне не нужны яхты, виллы и золотые унитазы. Моя квартира в Москве была удобной и функциональной, но без излишеств. Я ценил порядок, дисциплину и эффективность. А то, что меня окружало сейчас, было полной противоположностью всему, что я считал правильным.

Жить вот так я не собирался ни в своем мире, ни тем более в этом.

Тем более мне так или иначе нужно чем-то себя занять. Влиться в этот дивный новый мир, иначе у меня попросту чайник свистнет. И в каком-то смысле даже к лучшему, что я попал в тело этого убогого создания. Потому что работы он мне подкинул предостаточно.

Первое — тело. Волконский был крупным мужиком, высоким, широким в плечах. Сейчас эта основа была покрыта слоем жира и запущена до предела. Но я-то видел потенциал. Мне стало интересно, что можно слепить из этой туши за год-два систематических тренировок и правильного питания. Превратить этот ходячий студень в машину. Это была амбициозная, долгосрочная задача. Вызов.