Чтение онлайн

Сознание возвращалось обрывками — звуки, запахи, боль.

Золото-чёрное пламя, пожирающее Зарена изнутри. И — пустота там, где только что стоял архимаг. Ни тела, ни крика, ни мольбы. Только чёрное пятно на асфальте и догорающие искры.

«Одной проблемой меньше», — подумал я.

Но тут же понял, что главная проблема все же не ушла.

Резонанс.

Он затих — но не исчез. Я почувствовал его. Он пожирал меня изнутри. Не спеша, со вкусом, как гурман, который растягивает удовольствие.

Высвободив аномалию и убив ей архимага, я теперь и сам попался в своего рода ловушку. Резонанс теперь уничтожал и меня.

Я чувствовал это каждой частицей тела. Сначала пальцы — онемели, перестали слушаться. Потом руки, плечи. Сердце билось неровно, пропускало удары, будто кто-то сжимал его в кулаке и отпускал, сжимал и отпускал.

Я упал на бок.

Асфальт был горячим — ещё не остыл после взрыва. Но я не чувствовал жара.

Небо плыло. Серое, питерское небо, низкое, тяжёлое, готовое пролиться дождём. Я смотрел в него и не видел ничего. Только серость. Только пустоту.

«Поздно, — подумал я. — Всё… поздно».

Сознание гасло. Медленно. Без боли. Сначала темнеет по краям, потом центр сжимается в точку — и всё.

Я закрыл глаза.

Тьма. Ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Только тьма.

И где-то далеко — голос. Или не голос. На грани слышимости.

— Лекс! Лекс, чёрт тебя дери!

Я не смог ответить, лишь прохрипел что-то нечленораздельное. Алина? Какого черта? Я же сказал им убираться.

Не мог пошевелиться.

— Лекс, потерпи, сейчас мы тебе поможем.

И в самом деле Алина и Арчи. Не ушли! Спрятались где-то? Видимо так. Ждали исхода поединка.

Алина вернулась первой.

Я услышал её шаги — сбивчивые, тяжёлые, она бежала так, будто за ней гнались. Арчи выскочил из-за её плеча, приземлился на четвереньки, вскинул морду, принюхиваясь.

— Он живой! — мяукнул кот.

— Лекс! — Алина упала на колени рядом, не глядя на остывающий пепел, не боясь испачкаться в саже. Её руки коснулись моего лица — тёплые, живые, дрожащие. — Лекс, не смей! Слышишь? Не смей!

Я хотел ответить, что слышу. Что я здесь. Что ещё дышу. Но губы не шевелились. Веки не поднимались. Только темнота перед глазами и пульсирующая боль в каждой клетке.

— Он ещё жив, — Арчи царапнул меня по щеке. — Но ненадолго. Тащи!

Алина не стала спорить. Сунула руки мне под мышки, рванула вверх. Моя голова безвольно мотнулась, тело поволоклось по земле.

— Тяжелый… — прошептала она сквозь зубы. — Чёрт бы тебя побрал, Лекс…

— Не ной! — рявкнул Арчи, оглядываясь. — Быстрее! Охрана сейчас очухается, и тогда нам конец.

Алина зарычала — не злобно, от натуги, — и потащила быстрее. Каблуки скрежетали по асфальту, один сломался, она споткнулась, но не отпустила.

Шаги. Сзади — крики. Охрана. Кто-то уже заметил, что что-то не так.

— Бегом! — заорал Арчи.

Алина подхватила меня, поволокла, не оборачиваясь. До машины оставалось несколько метров. Дверца хлопнула, меня втиснули на заднее сиденье, голова упала на колени Алине.

— Погнали! — крикнул Арчи, запрыгивая на переднее сиденье. — Живо!

Двигатель взревел. Машина дёрнулась. А в моей голове темнота сжималась, как пружина, готовая раздавить остатки сознания.

— Держись, Лекс, — прошептала Алина, погладив мои волосы, её голос прозвучал как сквозь вату. — Пожалуйста. Держись.

Я хотел сказать, что буду. Что я не сдамся. Что Зарен мёртв, а я жив — и это главное.

Но темнота навалилась, и я провалился в неё.

Последнее, что я услышал, — шум мотора и сдавленный всхлип Алины. А потом ничего.

Тьма сомкнулась надо мной.

Алина подкатила машину к знакомому подъезду, заглушила двигатель. Дождь всё ещё моросил, но уже не так сильно — мелкая, противная взвесь, которая пробирает до костей быстрее любого ливня.

— Приехали, — сказала она, оборачиваясь на заднее сиденье.

Алексей не ответил. И не мог. Он лежал на сиденье, укрытый её курткой, бледный, как полотно. Арчи сидел у него на груди, свернувшись клубком, и его изумрудные глаза неотрывно смотрели на лицо Алексея.

— Он жив, — сказал кот. — Но это всё, что я могу сказать. Дышит, пока еще…

Алина выругалась сквозь зубы, вылезла из машины, открыла заднюю дверь. Вдвоём с Арчи — кот помогал, как мог, подпирая голову Алексея лапами, — они вытащили его наружу.

— Тамара Осиповна ждёт, — прошептала Алина, взваливая его руку себе на плечо. — Надеюсь, она знает, что делать.

— Надежда — плохое топливо, — проворчал Арчи, но полез в подъезд первым.

Тамара Осиповна встретила их в прихожей. Старая, морщинистая, в домашнем халате и накинутом поверх платке, она выглядела так, будто не спала несколько ночей. Увидев Алексея без сознания, на руках у Алины, она не ахнула, не всплеснула руками. Только поджала губы и посторонилась, пропуская к дивану.

— Клади его сюда, — велела она. — Осторожно.

Алина опустила Алексея на диван, поправила подушку. Арчи тут же запрыгнул на подлокотник, не сводя с него глаз. Тамара Осиповна подозрительно глянула на незнакомого кота, но ничего не сказала.

— Рассказывай, — приказала Тамара Осиповна, уже склоняясь над Алексеем, проверяя пульс, заглядывая в зрачки, принюхиваясь, как собака, которая взяла след.

Алина коротко рассказала, про камень, про Зарена, про бой. Про то, как Алексей велел им бежать. Про то, что они вернулись и увидели выжженный круг и его — без сознания, в крови.

Тамара Осиповна слушала молча. Потом взяла руку Алексея.

— Резонанс, — сказала она. — Он его запустил, а потом… попытался подавить. Не получилось.

— Резонанс?

— Дрянная штука, долго рассказывать.

— Он умрёт? — спросила Алина. Голос у неё дрожал.

Тамара Осиповна выпрямилась. Посмотрела на Алину долгим взглядом — так смотрят врачи на родственников безнадёжных больных, когда не знают, как сказать правду.

— Точка невозврата уже пройдена, — сказала она. — Я не знаю, как ему помочь. Я не маг. И никогда им не была. Только архивариус.