Чтение онлайн

Затруднительно поверить в то, что боярин Бериславский самостоятельно изготавливал ту же кровать.

На её ножках и стойках от балдахина видны станочные резы от художественного оформления: вензели, завитушки, прочие украшательства.

Слишком трудоёмко для ручной работы, если только у отца девочек не нашлось несколько недель свободного времени или деревообрабатывающего станка в подвале.

Но вот конечную, финишную сборку в исполнении Бериславского допускаю.

Что, рукастый мужик кровать сам не соберёт, даже при отсутствии шуруповёрта?

Молоток, гвозди, и готово.

— А пологи мне маменька шила! — продолжала свой вещание Злата. — И занавесочки! И платьица! И одеяльца! Я так люблю свою маменьку! Она у меня одна-единственная, и другой такой нету!

Тут на глаза девушке попалась мягкая игрушка в виде некоей помеси медведя и диплодока, которого трахнул мегалодон. Девчонка схватилась за плюшевую милоту и буквально ткнула в меня ею.

— А это мне сестричка сделала! — захлёбываясь словами, неугомонная Злата вещала сплошным потоком. — Сама-сама делала! А ещё мне делали украшения… Смотри, у меня есть украшения!

— Да… — тихо проронил я спокойным ровным голосом. — Красиво. И уютно. У твоей семьи получается делать красивые и уютные вещи.

— Тебе правда нравится?! — Злата восхитилась и буквально засияла. — А смотри, какие украшения они мне давали!

Девчонка ринулась к комодику, мелодично перебирая и выдвигая его многочисленные ящички в псевдо-случайном порядке.

Пока Злата, подпрыгивая и переминаясь с ноги на ногу, с тремором в пальцах рук рылась в своих запасах, я перевёл дух.

Жёстко, конечно…

Если на меня такой шквал энергии обрушился буквально за пять минут, то страшно подумать, через что прошли домашние.

Такие состояния не начинаются вдруг и не лечатся за две недели.

Они живут с этим месяцы, если не годы.

Краем глаза заметил, как за моей спиной у приоткрытой двери в комнату Златы появились две девушки примерно её возраста с влажными от слёз глазами.

Обе в аккуратных, выбеленных, выглаженных сарафанах до середины бедра.

У одной в тщетной попытке сдержать плач кривятся губки.

Девушки одеты примерно также, как и те, которых мы видели при Кате и Насте, что прикрывали Морозову Ветрану.

Это тут типа формы горничных?

Не то помощницы, не то служанки, не то ещё какие сенные девки.

— Молодой господин…! — буквально одними губами прошептала одна из них. — Простите, что молодая госпожа вам докучает…! Прошу, не гневайтесь на неё… Она не ведает, что творит…!

Я украдкой наклонился к девушке и прошептал так тихо, как мог:

— Пока Алина занята, мне удаётся отвлекать Злату на себя. Сейчас она занята мной, поэтому попрошу кого-нибудь из вас быть поблизости. Мне может понадобиться ваша помощь. Я впервые в этом доме и не знаю, где тут что и как.

И выпрямился как ни в чём ни бывало.

Девушка дрожащей рукой и с кривящимися губами осенила меня крёстным знамением.

— Храни вас Господь, молодой господин…

Вместе с тем радио продолжало работу на полную катушку и перерыва на обед не предвиделось.

Злата докопалась до давно неиспользуемых запасов бижутерии и россыпью развалила её на комоде, успев показать сама себе и, видимо, посчитав, что я тоже успел проникнуться обилием брошей, колье, колец, диадем и подвесок.

Если бы я ещё хоть сколько-нибудь разбирался в ювелирном.

Я ж нержавеющую сталь от радированного золота не отличу!

— Ой, а платьишки! — воскликнула Злата, на которую внезапно снизошло озарение. — Мне ж ещё и платьишки шили!

Девушка одним прыжком оказалась возле высокого массивного шкафа, с трудом и не с первого раза открыв дверцу в правильном направлении.

— А ещё у меня есть шубки! — вещала она, доставая, почему-то, с вешалки платье. — Смотри, какая шубка!

И приложила однотонное атласное платье к себе, будто презентовала себя в нём.

Всё что я успел заметить — платье относительно короткое (видимо, шилось, когда Злата была ещё меньше ростом) и очень лёгкое, явно летнее.

Точно не для прохладных осенне-весенних вечеров и не для выездных зимних балов.

— А вот это…!

Предыдущее оказалось сброшено на кровать, полностью игнорируя россыпью разваленные украшения на комоде.

— А вот такое…! Ой.

Злата выхватила из шкафа вешалку с довольно опрятным ситцевым сарафаном.

Даже без примерки видно, что он оставлял открытыми плечи и руки, но довольно высоко закрывал спину и грудь.

Жёсткость в области талии давало некое подобие корсета, а общий силуэт напоминал слабовыраженные песочные часы.

— А эта мне нравится…! — слегка растерянно и даже с каким-то удивлением в голосе проронила девушка, будто бы сделала для себя открытие.

И, выронила из рук вешалку, даже не потрудившись положить платье на кровать или повесить в шкаф, бросив его прямо на пол.

С природной пластичностью и грацией, свойственной самым благородным и гибким представителям семейства кошачьих, принялась разоблачаться, буквально в одно движение выскользнув из своего сарафана.

Полностью игнорируя присутствие кого бы то ни было.

И если наличие своих служанок можно было оправдать своим положением и их должностными обязанностями, то за какие такие заслуги перед Отечеством мне был презентован этот стриптиз — осталось тайной, покрытой предвечным мраком.

Вероятно, находясь в своём безумном мирке, Злата полностью отказалась или оказалась отлучена от хоть каких бы то ни было моральных ценностей, воспитания, стеснения или стыда.

Побитый жизнью предмет гардероба чрезвычайно контрастировал по запасы прочности с новым платьем, которое если и надевали, то буквально несколько раз.

А вот то, что я увидел под сарафаном, не могло мне понравиться от слова «вообще никак».

— Это, бл9ть, что ещё такое… — вырвалось у меня неожиданно даже для самого себя.

Не говоря уже про окружающих.

От моего голоса замерли, как вкопанные, обе девушки, что ринулись помогать раздевающейся госпоже, а сама Злата завертелась на месте в поисках этого самого «бл9ть»:

— Где?

Глава 44

Мы за ценой не постоим